— А знаешь… Тоже долго ждал этот момент, — протянул, — давно уже хочу… высказать пару ласковых слов своему бывшему администратору… Пусть только попадется мне на глаза! Пусть только попадется! — стиснул кулаки, невольно скривившись от мыслей о Коэне и даже повысив голос, словно желая докричаться до кого-то.
— Нет, не говори это! НЕ ГОВОРИ! Ты не справишься с ним, ты не знаешь, кто он такой и на что способен, Дэвид, — испуганно замотал головой Эндрю, — не знаешь, не знаешь…
— Уже знаю, — мрачно ответил и, посмотрев в сторону двери, добавил, — пойдем. Осталось немного.
И взял своего объятого ужасом спутника под руку, двинувшись в сторону нужной двери, пока мою стопу неожиданно не обожгла внезапная режущая боль. У меня невольно вырвался негромкий возглас, и, поморщившись, отдернул ногу, но резкая боль пронзила уже и вторую, не переставая жечь первую. Попятился, не понимая, что со мной происходит, и почему вдруг мне стало так больно. Что-то продолжало нещадно жечь мои стопы, через боль почувствовал также ощущение чего влажного и, как мне показалось, липкого. Подняв напряженный от боли взгляд на Эндрю, остановившегося впереди, обратил внимание на то, что он спокойно стоит босыми ногами на полу, облитом какой-то неизвестной маслянистой жидкостью. Он не чувствовал боли, как и я сейчас.
— Что с тобой? — задал вопрос пациент.
— Ноги, — только и смог ответить, пересиливая неутихающую боль и делая неуверенный шаг вперед.
Наклонившись к странной жидкости, разлитой по всему полу огромного темного зала, осторожно дотронулся до нее пальцем. Не ощутив боли, на какой-то момент испытал облегчение — первой моей мыслью стало опасение, что по полу разлили кислоту. Но когда поднес руку к лицу, и в него ударил резкий запах горючего, который в какой-то момент уже совсем перестал замечать, меня охватила новая волна ужаса.
— Это бензин, — озвучил мою леденящую кровь догадку Эндрю.
Немедленно поднялся, лихорадочно соображая, что делать. Только сейчас в слабом освещении, исходившем от окон, разглядел, что весь пол зала был залит этим бензином. Сзади был коридор, оканчивающийся тупиком, а путь обратно на первый этаж перекрыли маньяки-охранники. Оставались только две двери впереди, одна из которых вела в мужское отделение.
— Так, а ну пошли быстро, — взволнованным, почти дрожащим голосом заявил и, не медля, прямо через обжигающую боль от бензина, попавшего в раны на ногах, двинулся к нужной двери, но вмиг застыл, когда наверху вдруг начали появляться яркие огоньки.
Дрожь пробежала по моей спине ледяной волной, заставив волосы по всему телу встать дыбом. Яркие огоньки возникали снова и снова, постепенно придавая залу торжественную освещенность. Только сейчас начал понимать, что они были пламенем десятков свечей, которые держали в руках люди, стоявшие на балкончиках сверху. Все они были пациентами клиники, изуродованными, искалеченными физически и морально, несчастными и потерянными. Они прятались до того в прилегающих к балкончикам комнатках, но потом в один миг вдруг вышли из укрытий, столпившись у перил и безумно пялясь на нас, замерших внизу.
Прежде чем успел что-либо домыслить, в спину мне ударил яркий луч белого света, и обернулся, чувствуя, как оцепенение ужаса окончательно сковывает мои движения. На главном балконе, расположенном прямо над выходом из коридора, через который мы попали в зал, в окружении нескольких пациентов со свечами стоял пациент-священнослужитель, в руке которого был зажат уже знакомый мне ручной фонарь. Меня тотчас же накрыла волна неконтролируемой злости на этого больного мерзавца, который уже дважды пытался меня убить, но она мгновенно сменилась тяжелым гнетущим ужасом от осознания того, что вновь оказался в руках этого безумца…
Он привел сюда всех своих последователей: их были десятки, и все они слепо верили ему. Уже не обращая внимания на боль в ногах, в ужасе осмотрелся по сторонам, понимая, что скоро должно было начаться какое-то немыслимое в своей жестокости действо.
Пациент-священнослужитель торжественно развел руки в стороны и громко провозгласил:
— Дети мои! Свершилось то, чего мы все смиренно ждали, перенося жестокие страдания и утешая себя неустанными молитвами! Господь Наш Полтергейст явил величие Свое этому грешному миру! Он услышал наши молитвы и пришел, дабы принести спасение всем нам, Своим верным рабам! Наши мучения были не напрасны — теперь на смену им пришла Великая Благодать, которая и была обещана всем верующим! Так возрадуемся же вместе пришествию Господа Нашего на эту грешную землю!