Сегодня, по случаю кануна своего пятнадцатого дня рождения, он решил устроить себе небольшой подарок в виде посещения Лояна и его рынка. Ван Фань не сомневался, что и учитель, и соученики поздравят его, но предпочитал заботиться о себе сам. Да и не знала его дружная приемная семья о слабости юноши к засахаренному боярышнику. Наоборот, обманываясь его взрослым и суровым видом, они приписывали ему соответствующие вкусы, предпочитая угощать его вином и мясом. Сяо-Фань не имел ничего против ни того, ни другого, хоть и не был большим почитателем вина, но от маленьких привычек детства, вроде любви к сладкому, отказываться не спешил.
У юноши была еще одна причина праздновать. Этим утром, он закончил разминку и погрузился было в привычную медитацию, но почти сразу прервал ее, вскочив на ноги. Его посетило ощущение радости от понимания нового, смешанное с недовольством собой, и тем, что это понимание заняло столь долгое время. Ван Фань понял свою ошибку в практике метода Сяояо, и причину того, что развитие его энергосистемы так долго оставалось на прежнем уровне. Наблюдая успехи соучеников, он счел их путь единственно верным, и долго пытался найти свой, особенный путь развития, свой вариант метода Сяояо. Он был подобен цикаде из притчи Чжуан-цзы, не могущей и представить себе огромную птицу Пэн и невероятные расстояния, что та преодолевала одним взмахом крыльев. Сосредоточившись на малом, он упустил из виду большое. Ему не было нужды открывать для себя некие новые грани базовой техники развития школы - все эти грани уже были в его распоряжении. Метод Сяояо развивал все без исключения меридианы практика, и мог усилить все его способности. Сяо-Фань осознал, что может легко укреплять и усиливать себя, как это делал Гу Юэсюань, и делать свои движения более быстрыми и ловкими, способом, сходным с тем, что использовал его второй старший. Он понял, что может исцелять раны и травмы, направляя токи ци к повреждениям своего тела, и подозревал, что способен похожим образом лечить чужие повреждения. Применив технику Шагов Сяояо, юноша поразился своей увеличившейся скорости. Опробованная третья форма рукопашного стиля школы стала для него простой и понятной, а первая и вторая засияли новыми красками, прибавив в мощи.
Когда Ван Фань сообщил эту добрую весть учителю, тот издал торжествующий возглас, и заключил ученика в объятия, радуясь за малым не больше самого юноши. Преисполнившись жажды действия, он едва ли не волоком потащил Сяо-Фаня на тренировочную площадку, и преподал ему как давно обещанные пальцевые техники, так и продвинутый рукопашный стиль школы. К своему удивлению, юноша без малейшего труда освоил первые формы обоих искусств: пальцевую “красную точку”, и кулачную, поэтически именуемую “белое облако доброй весны”. Уся-цзы, сияя радостью за успехи ученика, преподнес ему книги с подробным описанием обоих стилей, и выпроводил Сяо-Фаня на его ежедневный урок, в долину Ванъю.
Эти уроки начались с первыми днями текущего года, и продолжались с тех пор каждый день недели. Как и обещал старый мудрец, он заботился о всестороннем развитии своего ученика, что вылилось в частые посещения Семи Мудрецов долины Ванъю. Ван Фань вновь беседовал с Цзу Соу о шахматах и облавных шашках, изучал древние новеллы и каллиграфии в компании Ученого, и слушал Художника, описывающего свежие пополнения в своем собрании картин. Божественная Мелодия, вняв просьбам Уся-цзы, взялась наставлять Сяо-Фаня в музыкальном искусстве, не добившись, впрочем, больших успехов.
Флористка, уже порядком привыкшая к обществу юноши, увлеченно рассказывала ему о видах цветов и уходе за ними. Сяо-Фань также заключил с ней договор, подобный тому, что имел с Ли Минмэй доктор Шэнь - о выращивании для него некоего количества лекарственных растений. Юноша не оставил мысль о создании собственного запаса пилюль и порошков на все случаи жизни.
Посещение жилища доктора Шэня было, пожалуй, приятнее для Сяо-Фаня, чем визиты к прочим мудрецам. Пусть сам доктор частенько отсутствовал, те дни, в которые юноша заставал его дома, становились увлекательным и ценным уроком в искусстве медицины. В отсутствие Шэня-старшего, Ван Фань читал медицинские труды из его библиотеки, и общался с Шэнь Сянъюнь.
Докторская дочь за прошедшие годы не утратила общительности и живости характера, и порядком прибавила в красоте, превратившись из симпатичной девчушки в очаровательную девушку. Но хотя Сяо-Фань и ловил порой направленные на него задумчивые взгляды Сянъюнь, он не собирался совершать какие-либо глупости, могущие прекратить их дружбу. Он относился к дочери доктора Шэня, как к старшей сестре, в самом традиционном смысле, и его чувства к девушке были исключительно братскими.
Визитов к самому неоднозначному из Семерых Мудрецов, Пьяному Отшельнику, Ван Фань успешно избегал, прячась у доктора Шэня. Сам доктор, как и Сянъюнь, такое поведение втайне одобряли, и неизменно предоставляли юноше убежище. Пусть Сяо-Фань и не испытывал предубеждения к вину, винопитию, и увлекающимся сим занятием людям, он не стремился к общению с Пьяным Отшельником. Его первый визит к любящему горячительное старцу оставил после себя жестокое похмелье и провал в памяти - юноша начисто забыл все события как самого визита, так и предшествующего ему дня.
Сегодняшнее посещение долины Ванъю прошло именно в избегании общества Пьяного Отшельника. Сяо-Фань привычно укрылся в обители медицины, помогая Сянъюнь с излечением немногочисленных болящих, посетивших дом доктора Шэня. Тот нередко помогал обитателям близлежащей деревни Дукан, родины мифического бога виноделия, и заодно - винокурен, производящих одноимённый горячительный напиток. В отсутствие доктора, лечением занималась его дочь, сегодня переложившая часть этого груза на крепкие плечи Ван Фаня. Тот исцелил подранного зверем охотника, вправил вывих неосторожному подростку, и долго выслушивал немолодую матрону, жалующуюся на многочисленные болячки, жизненные тяготы, и падение нравов. Когда получившая необходимое ей общение дама все же покинула дом доктора Шэня, Сяо-Фань также распрощался с Сянъюнь - его ждал запланированный визит в Лоян.
***
Стоял поздний вечер, и Сяо-Фань неспешно продвигался по темным улочкам древнего города. Он вволю нагулялся по Лояну, впрок наелся сладостей, и присмотрел в магазинчике Тье Лао-да, лоянского мастера-оружейника, замечательную пару из меча и сабли, отличного качества и выкованных в едином стиле. Юноша все еще ощущал вину перед своим вторым старшим, и собирался при удобном случае загладить ее подарком - любимым оружием Цзин Цзи. Нахождение этого подарка, и весело проведенное в городе время, привели Ван Фаня в хорошее настроение, и даже предстоящий путь обратно в долину Сяояо, обещающий пройти по лесу и речным берегам при скудном свете луны и звезд, не мог это настроение испортить.
Юноша свернул за очередной угол, и приостановился. Он ощутил некую необычность в своем окружении, нечто, заставившее его подобраться, отбросив ленивое благодушие. Внимательно прислушавшись к затихающему шуму ночного города, он услышал кое-что выбившееся из обыденной симфонии повседневности - звук, подобный легкому стуку по пустому горшку, доносящийся сверху. Сяо-Фань поднял глаза, и заметил тёмный силуэт, перепрыгнувший на соседнюю крышу. Некто, легкий и быстрый, пользовался техникой шагов, чтобы незамеченным проскользнуть над городскими улицами, и единственной причиной, по которой Ван Фаню удалось обнаружить его, был отягощающий плечи незнакомца мешок. Тяжесть груза сделала и шаги неизвестного чуть тяжелее, выдав их шумом. Груз же этот, бугрящийся характерными угловатыми формами шкатулок, мелкой чешуей связок монет, и округлыми боками ваз, не оставлял сомнений в своей природе, и занятии неведомого скрытника. По лоянским крышам спешил вор, уходящий с награбленным.
- Стоять! - рявкнул Сяо-Фань, и взметнулся вверх по ближайшей стене, применяя всю полноту доступной ему техники шагов.
Стремительный рывок юноши позволил ему достичь цели, подняв Ван Фаня на конек крыши, но попутно вышиб из стены каменную крошку, и выщербил облицовку строения. Сяо-Фань раздраженно скривился - утверждение учителя о том, что для правильно исполненной техники шагов вес практика не имеет значения, постоянно подвергалось сомнению из-за собственного веса юноши, очень и очень немалого. Он решил зайти к владельцу дома попозже, и оставить ему пару лян серебра на ремонт подпорченного вида его жилища.
- Хватит убегать, негодяй! - проорал юный воитель, спеша по крышам за ускользающим безмолвной тенью грабителем. Развитая Сяо-Фанем скорость позволяла ему постепенно сокращать расстояние до неизвестного злодея, пусть и ценой надломленных и летящих вниз кусков черепицы.
- А ну, стой! - в очередной раз крикнул юноша, посылая в вора пальцевую технику. Ветхая черепичная крыша под ногами Ван Фаня подалась, заставив атаку пошатнувшегося воителя пролететь мимо воришки, но импульс техники “красной точки” все же не пропал даром. Словно предупредительный выстрел, сгусток ци ударил в черепицу прямо под ногами убегающего, и вдребезги расколол одну из глиняных плиток. Вор замер на месте.
- Лучше бы тебе сдаться страже по-хорошему, - пригрозил Сяо-Фань. - После всей этой дурной беготни у меня изрядно чешутся кулаки. Быстро говори, кого ты обнес сегодня, или… - в этот момент, воришка обернулся, и юный воитель подавился словами, так и не закончив свою немудреную угрозу.
- Или что? - с насмешливым вызовом спросил вор, оказавшийся молодой девушкой. Она дерзко улыбалась, глядя на оторопевшего ученика Уся-цзы. - Ты оскорбишь меня действием, о доблестный герой?
Сяо-Фань судорожно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Этому изрядно мешала красота его собеседницы, заметная даже в полумраке лоянского вечера. Убегавшая по крышам была юна - одногодка Ван Фаня, или же чуть старше, она была изящна и стройна, но ее фигура уже была сформировавшейся и женственной, без единого следа неуклюжей угловатости подростка. Одета она была легко, на грани приличий - блузка-безрукавка, и короткая юбка поверх облегающих стройные ноги чулков. Шею девушки обнимал небрежно повязанный платок, а руки были надежно укрыты длинными кожаными перчатками без пальцев. Темная повязка удерживала короткие иссиня-черные волосы неизвестной, но непослушные пряди выбивались из-под полосы выделанной кожи, кокетливо прикрывая один из глаз девушки. Лицом же она было чудо как хороша: пухлые губки, кривящиеся сейчас в насмешливой улыбке, прямой, чуть курносый нос идеальной формы, и прекрасные миндалевидные глаза фиолетового цвета. На ее левой щечке, нежной и безупречно-белой, темнело необычное родимое пятно, пересекающее белизну щеки плотным мазком туши. Брови Сяо-Фаня приподнялись в узнавании - такая примета принадлежала преступнице, что звалась Янь, расхитительница гробниц, которую разыскивала стража Лояна. Это понимание немедленно натолкнуло его на озорную мысль, выведя юношу из ступора.
- Не соизволит ли молодая госпожа оказать мне незначительную услугу? - состроив самую безразличную физиономию, какую только мог, церемонно вопросил юноша. Впечатление от его вежливости немного портила хитрая улыбка, настойчиво прорывающаяся на постный лик Сяо-Фаня.
- Какую? - настал черед девушки глазеть на собеседника с огорошенным видом.
Если это не затруднит молодую госпожу, я попросил бы ее скорчить самую зверскую рожу, какую она только сможет, и оскалить зубы - так, словно юная госпожа пытается показать мне каждый из них. Надеюсь, эта маленькая просьба не покажется вам чрезмерной, - невозмутимо ответил Ван Фань. Хитрая улыбка отвоевывала все новые и новые позиции на его лице.
- Не покажется, - приняла игру девушка. - Об этом ли говорит молодой господин? - она старательно попыталась скривиться в жуткой гримасе, но одолевающий ее смех превращал выражение ее лица в милое и веселое.
- Именно об этом, - с притворной грустью покивал Сяо-Фань. - У меня не осталось сомнений - передо мной и правда печально известная Янь, расхитительница гробниц, как две капли воды похожая на свой великолепный, и очень точный портрет на стене ямыня, - девушка окончательно сдалась душащему ее смеху. Она явно понимала, о чем ведет речь Сяо-Фань.
- Что же мне делать с такой знаменитой преступницей? Ага, знаю! - он поднял палец вверх с преувеличенной торжественностью. - Я помогу ей донести награбленное до дома, а саму ее приглашу в знаменитый трактир Хэ Луо, чья кухня, и в особенности деликатес под названием “нефритовые листья и золотые ветви”, известны далеко за пределами Лояна. Что думает насчет этого прекрасная… кхм, - он притворно запнулся, - то есть, коварная и хитрая грабительница?
- Коварная и хитрая грабительница подумает над этим предложением, - рассмеялась девушка, показав жемчужно-белые зубки. Она несколько мгновений изображала тяжкие раздумья, оглядывая Сяо-Фаня с нарочитым сомнением на лице, на что тот изображал, как мог, жалобную мольбу и надежду. В конце концов, молодые люди весело засмеялись, прекратив игру.
- Как тебя зовут, нежданный помощник? - обыденным тоном спросила девушка, передавая юноше мешок. Она продолжила свой путь, но без особой спешки, давая Сяо-Фаню возможность приноровиться к ее легким шагам.
- Я позабыл о всех своих манерах, - притворно вздохнул тот, легко забрасывая ее добычу на спину, и следуя за девушкой. - Не иначе, красота молодой госпожи… то есть, ужас и трепет, обуявшие меня при виде знаменитой преступницы, вымели последние мысли из моей и без того пустой головы. Мое имя - Ван Фань, но зови меня Сяо-Фань, пожалуйста.
- Сяо-Фань? - снова рассмеялась она. - Тогда зови меня не иначе, как Да Янь[2]! - она обвела могучую фигуру юноши насмешливым взглядом.
- Можно, я буду звать тебя как-нибудь по-другому? - попросил Ван Фань. - Ведь если мы представимся кому-нибудь подобным образом, он подумает, что мы насмехаемся над ним.