Отчасти поэтому он не радел о своих должностных обязанностях, потому что у него была другая задача.
Лариса, кстати, в чем-то была ему помехой, зациклившись на своих безумных чувствах, а в плане назначения его на должность заместителя генерального директора – помощницей в его деле.
Потому что на этой должности у него появлялось гораздо больше возможностей и для контроля за ситуацией в компании, и для технических возможностей по мониторингу ее деятельности.
Чувства Ларисы ему были ни о чем, так как он был женат, имел семью и детей, что, само собой, не фигурировало в его личном деле.
Но он никак не мог предположить, что она способна на такую немыслимую глупость, как заказать ради него рейдерский захват.
Теперь он мотался по коридору и снова и снова размышлял над тем недвусмысленным положением, в которое он угодил.
С одной стороны, здесь он был абсолютно не при чем, а с другой, вроде как и виновник. Пусть косвенный, но объясняться-то с начальством как сотруднику органов ему все равно придется.
А еще с одной стороны, по-человечески ему стало жаль несмышленую Ларису, и он искренне почувствовал себя ответственным за ее проступок.
Так или иначе, а сейчас главным было ее состояние.
И как только он об этом подумал, из отделения вышел врач и с готовностью доложил, что оно не вызывает опасений.
– Небольшой шок, – объяснил доктор. – Да и перенервничала, скорее всего. Полежит у нас, полечится, и все пройдет.
– Ваши заверения, как бальзам на душу, – сказал Иван Иванович. – Будем так и полагать.
Доктор откланялся, а на его место пришел другой посетитель, совсем с другим настроением.
– Здравствуйте, – не подавая руки, сказал он. – Вы, по всей видимости, Перминов?
– Здравствуйте, Аркадий Петрович, – откликнулся Иван. – Да, это я.
– А мы знакомы? – спросил он.
– Мы вам звонили, – ответил Иван Иванович.
– Что говорят врачи? – перейдя сразу к делу, спросил Агарков.
– Говорят, что все хорошо, – ответил Иван Иванович. – Перенервничала немного, а так все хорошо.
– Перенервничала, – повторил Аркадий Петрович. – И долго ей здесь находиться?
– Я так понял, что нет, – заверил его Иван Иванович.
– Ну хорошо, – сказал Агарков. – Я остаюсь, а вам здесь быть не обязательно…
– Да, да, конечно, – ответил Иван Иванович, – уже ухожу. А документы по автомобилю я вам перешлю…
Аркадий Петрович остался совершенно один в больничном коридоре и ему ничего не оставалось, как только предаться своим невеселым мыслям.
Он понимал, что сорвался на Перминове абсолютно не основательно. И причина тому он сам.
Ведь это он влюбился в прекрасную оторву. И это он откровенно приглашал ее на свидание. А когда понял, что она не очень-то в нем заинтересована, рвал и метал. И точно также срывался на своих сотрудниках.
Но она нанесла ему двойной удар.
То, что она сотворила с его любимой дочерью, не укладывалось у него в голове.
И он пребывал в прострации.
Он вспомним между прочим, как в последний раз давал советы Ларисе и почти гордился собой, называя ее дурой, и как легко ему это давалось.