"Фантастика 2024-58". Компиляция. Книги 1-24: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты хочешь о чём-то спросить, Хуэ Кун?

— Господин… — мужчина опустил голову и сказал:

— Вы знаете этого человека?

— Имеешь в виду воина в бронзовой броне?

— Да, — кивнул мужчина.

— Скажем так… — протянул старик и скрестил руки за спиной. — Он старый друг моего старшего брата.

— Ваше… Старшего? — мужчина, да и все остальные слуги, слушавшие в сторонке, округлили глаза; у их господина не было кровных братьев, но был один клятвенный брат.

И был он никто иной как прошлый президент Федерации, Мо Циньгуан!

Мо Циньгуан занимал президентское кресло более двухсот тридцати лет. За это время он провёл множество реформ, укрепил Федерацию и заложил фундамент её нынешнего процветания; именно в период его правления была принята конституция, превратившая некогда разрозненный союз множества кланов в полноценное государство, при нём была проведена реформа федеративной армии, при нём были открыты тысячи школы и появились зачатки общественного образования, при нём Федерация встала на один уровень с великими Небесными семьями и даже в чём-то превзошла их…

Когда Мо Циньгуан оставил свой пост, было множество предложений как-нибудь подчеркнуть его достижения, выделить его среди прочих. Предлагали, чтобы его статуя на Площади Великих Свершений на столичной планете была сделана больше статуй всех его предшественников, или чтобы вырезали её не из камня, а из нефрита, или может быть даже отлили из звёздной стали… Но сам Мо Циньгуан высказался против. Ему не хотелось почестей, он их не принимал, а за такие предложения, принижающие всех прочих Президентов, и вовсе ругал людей. Этот человек всегда говорил, что правитель настолько хорош, насколько хороши его подчинённые. Якобы ему просто повезло возглавить Федерацию в момент её расцвета, он всего лишь исполнял свой долг как следует, и всё, а так на его месте справился бы каждый.

Сложно было с этим поспорить, ведь и вправду, именно на его век пришлось рождение величайших героев Федерации. В её небесах вспыхнула и до сих пор сияла целая звёздная плеяда. Вот только на месте самой яркой звезды в ней ныне зияла пустота.

Как и сам Мо Циньгуан, Фан Линь в сознании людей жил теперь только в образе каменного монумента.

Именно его вспомнил мужчина в красном по имени Хуэ Кун. Сперва ему вспомнилась статуя президента, затем статуя Героя напротив, — мужчина не был глуп и довольно быстро провёл сравнение в своей голове, и всё понял.

И сразу же он разинул челюсть от удивления, — Хуэ Кун не мог поверить, что такое возможно, что этот человек правда ещё жив; потом, когда буря внутри него утихла, мужчина задал закономерный вопрос:

— Но… Как?

— Убить такого воина непросто, — отвечал ему, не поворачиваясь, Чжань Тэнь. — Он потерял свою культивацию, но выжил. Его же нынешние силы можно объяснить пилюлей Сансары.

— Сансары… — кивнул всё ещё потрясенный мужчина; первое время ему сложно было всё это принять, — потом наоборот, у Хуэ Куна даже как-то полегчало на душе. Он сделал расслабленный вздох и горько улыбнулся. Ведь наконец всё встало на свои места. Всё это время мужчину сжирало волнение, беспокойство. Ему сложно было прийти в себя после того, как он он увидел такую огромную силу в руках человека с культивацией примерно равной его собственной; но теперь Хуэ Кун наконец успокоился.

Ведь если на всём Звездном Небосводе и был хоть кто-то способный на такое, сражаться против воина на стадию выше, то это был только Он…

Хотя, — Хуэ Кун призадумался, — возможно был ещё один такой человек…

59. Госпожа Фан

Коляска с нежным хрустом катились по каменной площади.

Стояло самое раннее утро. Первые лучи солнца уже опустились на высокие статуи, и протянули их тени аж до широких ступеней, предваряющих портик огромного каменного сооружения. Все монументы, расположенные на площади у его подножья, находились на разном расстоянии друг от друга. Между некоторыми были прорези всего лишь в двадцать, двадцать пять метров, между другими — вплоть до нескольких сотен. Каждый метр расстояния знаменовал год, который провёл на своем посту запечатлённый в монументе президент Федерации.

Федерация существовала уже более тысячи лет, а потому утренняя прогулка мужчины в коляске, от первой статуи до последней, обещала занять некоторое время. Скучая, он разглядывал то каменные статуи, то свои ноги, а то и голубые небеса, — и тогда, в лучах солнца, тёмные глаза мужчины проявляли глубокий голубой лоск; катил его коляску по площади рослый человек в белых одеяниях, скрывавших его лицо.

Между монументами тянулась его длинная тень и тень коляски.

В какой-то момент мужчина в коляске заметил эту тень, присмотрелся к ней и задумчиво наклонил голову; его полные, немного красные губы оставались неподвижны на светлом, ровном лице с чутка заострённым подбородком. На вид мужчине было лет не больше двадцати лет. Он мог показаться ещё совсем юношей, но в его гладких чёрных волосах мелькали в лучах солнца седые струнки.

Единственным звуком в утренней тишине был нежный хруст колёсиков о каменную площадь. Но вот дунул ветер, волосы мужчины взмыли, захлестали, его глаза самую малость прищурились, и он вытянул в сторону правую руку. На неё резко, но одновременно осторожно, приземлился чёрный орёл. Он сбросил из клюва небольшую нефритовую табличку на колени мужчины, а затем одним взмахом крыльев снова взмыл в голубую высь.

— …Дерзкая птица, — раздался сухой и тяжёлый голос человека в белом.

— Это его природа, — нежно отвечал ему мужчина на коляске. — Разве можно осуждать льва за то, что он не снимает во время официальных визитов свою гриву?

— Гриву можно сбрить, — кратко сказал человек в белом.

— Можно; а ещё можно не проводить утренние прогулки в гробовой тишине, но ведь я не прошу тебя со мной разговаривать.