Что же мне делать?..
Пока я размышлял над этим вопросом, снова приоткрылась дверь, и в комнату зашла женщина в чёрном платье и белом фартуке с рюшками, с умеренно привлекательным, хотя и холодным лицом, которая несла накрытый серебристый поднос.
— Прошу, ваше благородие, — сказала она ледяным голосом и водрузила свою ношу на стол. Мой нос уловил запах жареной рыбы.
— Благодарю… Хризантема? — спросил я наугад.
— …Скоро будет, — ответила женщина, и в этот момент в её голосе промелькнули презрительные нотки. А это ещё почему?.. Пока я гадал, горничная развернулась и молча вышла за дверь.
Через некоторое время она приоткрылась в третий раз, и в каюту вошла…
— Ха?
…В каюту вошла маленькая девочка с длинными светлыми волосами. На вид ей было не больше двенадцати… Может одиннадцати лет. Она была одетая в огромную шубку, но почти сразу сбросила её на пол, открывая лёгкое красное платье с открытыми плечиками, которые тут же задрожали от холода.
— Хри… зантема? — спросил я неловким голосом.
Девочка приподняла свои серые глаза и кивнула.
Я замолчал.
У меня и раньше было не самое хорошее мнение касательно Натаниэля — теперь оно свалилось в глубокую бездну.
Впрочем, лучше не делать поспешных выводов; возможно я неправильно понимаю происходящее и всё это просто глупое недоразумение.
— Хризантема, — сказал я медленным голосом. — Скажи, а чем… Обычно мы занимаемся, когда остаёмся наедине?
Девочка поморгала своими большими серыми глазами и приоткрыла бледные обветренные губы. Я замер. У неё во рту не было ни одного зуба. Сверху и снизу алели оголённые дёсны…
25. хризантема 2
…Нет, видимо я всё понимаю правильно.
Неожиданно пистолет, который лежал в первом шкафчике, показался мне необыкновенно притягательным. Он, спасибо Натаниэлю, был заряжен, так почему бы мне не приставить дуло к виску и нажать на курок?.. Заманчивая перспектива. Я обдумывал её несколько минут, после чего вздохнул и медленно покачал головой.
Нет… Слишком рано и слишком расточительно. Сейчас я ещё не мог позволить себе лишаться своего единственного в этом мире носителя. Потом, когда корабль причалит к берегу, и найдутся другие кандидаты — можешь быть. Но только не сейчас.
Я снова посмотрел на Хризантему. Девочка стояла на месте и беззвучно подрагивала от холода. Она щурила веки, и несмотря на это взгляд её серых глаз казался пустым и обречённым.
— Надень куртку, Хризантема. Давай.
Девочка кивнула и неторопливо натянула пальто. Дрожать она после этого не перестала. Мне тоже было холодно, но глядя на ребёнка я чувствовал глубинный, пронзающий душу мороз.
Мой взгляд обратился на серебристое блюдце. Я приподнял его и увидел жаренную рыбу, от которой немедленно стал подниматься ароматный пар.
— Идём, Хризантема… Нет, не раздевайся, просто подойти сюда…
Девочка, покачиваясь, подошла. Я заметил, как лицо её тянется к лампочкам, сжигающим масло. Хороший знак. Я придвинул ей блюдце с рыбой и сказал:
— Давай.
Хризантема не шелохнулась.
Я уже подумывал отойти на некоторое расстояние, чтобы не смущать её присутствием своего грузного тела, когда девочка наконец протянула свои длинные пальцы и оторвала маленький кусочек рыбы. Она поместила его себе в рот и продолжительное время активно шевелила челюстью, по всей видимости дербаня его языком и своими оголённым дёснами. Наконец она совершила глотательное движение, от которого тело её содрогнулось.
— Ещё?
Хризантема отрицательно покачала головой.