— Я всё исправлю.
— Ах? — удивилась она.
— Я… Нет, мы. Мы уничтожим Вестника, прогоним всех этих монстров и не умрём. Никто не умрёт. Мы спасём мир — в самое ближайшее время, а потом ты вернёшься в команду по плаванию, Мацуя будет и дальше смотреть за своей сестрой, ей сделают протезы, и она сможет ходить, Кирияма… На самом деле с ним и так всё в порядке, здесь я не придумала… Но все мы вернёмся к своей обычной, скучной жизни. И мы с тобой будем подругами. Возможно, ты даже научишь меня плавать, — я выдавил улыбку.
Слащаво получилось, но почему бы и нет?
Мурасаки некоторое время смотрела на меня растерянными глазами; затем отвернулась, прикусила губы и буркнула:
— Глупость…
— Может быть.
— Так не бывает.
— Но можно попробовать, правда?
Мурасаки замялась, глубоко вздохнула.
— Ямато…
— Вся внимания.
— Мне… Надо тебе кое-что…
И тут я понял, вот он: ключевой момент. Если она сейчас признается, что намеревается сделать, мы ещё сможем всё исправить. Свяжем её родителей, спасём завтрашнюю конференцию, мы что-нибудь придумаем, я что-нибудь придумаю, нужно только…
— Я… — шептали покусанные губы Мурасаки.
Щёлк!
Дверь вздрогнула и резко приоткрылась. Мурасаки и я одновременно отскочили в сторону, девушка поспешила прикрыться моей жилеткой, но делать этого было ненужно. Из дверного проёма показалась её мать в своём нелепом чёрном платье.
— Ох, ты здесь моя дорога. Как я и думала… Мы заметили, что в бассейне горит свет, и… Ох! Да у тебя, я смотрю, компания…
Губы женщины изогнулись в приторной как яд улыбке, когда она меня увидела. Сам же я едва ли замечал её присутствие. Всё моё внимание было сосредоточено на Мурасаки. Едкая горечь брызнула в моё сердце, когда я увидел, как её лицо стремительно превращается в непроницаемую маску, за которой скрывалось во время вечернего обеда.
— Прошу прощения, мама, — сухо сказала Мурасаки.
— Ничего, моя дорогая, — быстро прощебетала женщина, — Ни-че-го. Давно пора починить эту проклятую дверь. Ах, но знаешь, я, конечно, очень рада, что ты продолжаешь свои тренировки, но именно сегодня не стоило этим заниматься. Завтра у нас большой день: конференция, — она проговорила это слово с неким иностранным акцентом, — тебе следует хорошенько выспаться…
Когда мы вышли, Мурасаки вернула мне жилетку и стала одеваться. Лишь по возвращению в зал я уловил момент, когда её мать заговорила с дворецким, и обратился к девушке вполголоса:
— Придёшь к нам? В смысле, на завтрак. Заодно возьмёшь подарок Нанако…
Мурасаки приоткрыла губы и уже собиралась ответить, когда её мать пропела:
— Хватит судачить, мои дорогие. Завтра очень, очень большой день. Всем спать!
Мурасаки молча повернулась и стала подниматься на второй этаж.
Я же, в компании дворецкого, которому было велено меня проводить, вышел на улицу в тёплую и душистую летнюю ночь…
На следующее утро Мурасаки так и не пришла на завтрак. Я всё время поглядывал на дверь, и в какой-то момент меня наполнила едкая горечь упущенной возможности. Я раздражённо посмотрел на Кирияма, который активно уплетал омлет с ветчиной. Последний смутился и спросил с набитым ртом:
— Што?
Я махнул на него и вздохнул.