Тропинка заворачивала направо и начинала змеиться среди зеленеющих кустов; время от времени они покачивались на ветру. Больше ничего подвижного я не замечал. Не было ни зверей, ни птиц, ни даже насекомых. Лес был совершенно мёртвым.
Через пару минут между деревьями зазияло открытое пространство. Это был небольшой утёс. К моему удивлению, на краю он был обнесён оградкой.
Я осмотрел забор — беленький. Затем положил на него руки и стал разглядывать лес.
Утёс находился на такой вышине, что расстилающиеся передо мной до самого горизонта зелёные холмы казались покрытыми зарослями мха.
Вдруг моё внимание зацепилось за некий инородный объект среди всего этого зелёно-фиолетового буйства.
На отдалённой возвышенности белели очертания высокой скреплённой балками структуры.
В моей голове тотчас промелькнуло слово, сказанное грубым, похожим на помехи голосом:
Радиобашня.
Я прищурился и стал внимательно разглядывать этот странный объект. Башня была средней высоты. Снизу, я зарослях, проглядывались очертания прямоугольной будки. Сверху крепилась обозревательная площадка.
Я посмотрел направо. Обозревательная площадка плавно перетекала в песчаную тропинку. Может, она вела именно к башне? Все дороги куда-нибудь ведут, — философская мысль, — а больше здесь ничего и не было.
Я криво улыбнулся и, щупая подушечками пальцами потёртую краску на перилах, серьёзно задумался, что мне делать дальше.
С одной стороны, можно прямо сейчас отправиться исследовать башню.
С другой, я не имею ни малейшего понятия, насколько опасной будет эта дорога и что ожидает меня в конце.
С того самого момента, когда я увидел эти странные цифры в дневнике моего предшественника, я попал в своеобразную западню. Мне одновременно и хотелось узнать решение этой загадки, и в то же время я понимал, что это может быть очень опасно.
— Ну ладно. Была ни была.
Я пожал плечами и стал медленно спускаться по тропинке.
Я всегда был пытливым человеком; если я не узнаю ответы, то не смогу заснуть, и поскольку здоровый сон имеет для меня критические значения, у меня попросту нет иного выбора.
Сперва тропинка была почти отвесной; я спускался осторожно, постоянно поглядывая себе под ноги и скользя по песку. Стоило мне только зацепиться за выпирающий древесный корень, я бы кубарем покатился вниз.
Потом дорога выпрямилась, и стал немного проще.
Окружающий лес напоминал непроглядный лабиринт; казалось, что достаточно сделать хотя бы один шаг в эти заросли, и тропинка немедленно растворится среди кустов, после чего я уже никогда не смогу вернуться назад.
Сперва я смотрел себе под ноги; затем мой взгляд обратился на тонкую полоску небо, которая пробивалась среди темнеющих древесных крон. Кстати, а который час? Я попытался рассмотреть солнце за тонкими белыми облаками... И вдруг остановился.
Что-то было не так.
Сама эта мысль удержала меня прежде, чем я понял, в чём, собственно, заключалась проблема.
Я осмотрелся: ничего. Прислушался: тишина. Облизал губы, сделал глубокий вдох и вздрогнул всем своим телом. Запах... Вокруг меня витал едкий, смолянистый, совершенно чуждый окружающему лесу смрад.
Я принюхался и обнаружил, что источник запаха находится дальше по тропинке.
Что ж... Выбора нет. Я побрёл дальше.
С каждой секундой запах становился всё сильнее; горький, душный, неприятный, наполняя лёгкие, он, казалось, оставлял после себя вязкий и чёрный налёт. Вскоре я заметил клубы чёрного дыма, вальяжно проплывающие среди древесных крон. Что там такое? Пожар? Я прищурился. Дым щипал мои глаза. Вскоре помимо запаха появился ритмичный грохот. Я был почти у цели. Ещё один поворот и вдруг деревья расступились, и я увидел...
— Ха...
У меня вырвался нервный смешок.
Это был поезд... Посреди леса на рельсах стоял самый настоящий чёрный паровоз и выплёвывал из длинной трубы, обведённой золотистым обручем, клубы смолянистого чёрного дыма.