Марин стоял немного дальше и пристально выглядывал из-за камня. Я проследил за его взглядом и увидел, что снизу простирается широкий подземный грот. Моё внимание сразу зацепилось за каменную лестницу, которая находилась посреди пещеры и уводила наверх, к железной дверце.
— Десять, двенадцать… Двадцать… — губы Марина едва заметно шевелились, — двадцать пять, — сказал юноша серьёзным голосом. — Снаружи двадцать пять. В палатках может быть ещё больше.
Тут я заметил, что в основании лестницы размещались маленькие каменные хижины. Между ними сновали человекоподобные ящеры.
— И почему они устроили лагерь именно здесь, — прошипел Марин через стиснутые зубы.
Мария приподняла своё бледное личико и приоткрыла сухие и растрескавшиеся губы:
— Тут… Они, наверное, всегда тут были… В двадцать шестой год с повторного заселения Эльвестера, когда ещё… Ещё только осваивали древние катакомбы, строили нашил под городом пещеры. Они сделали их как-бы опорными пунктами канализации, которые вели на поверхность. В некоторых из них обитали ядовитые ящерицы.
— Ящерицы, — Марин горько усмехнулся, упёрся спиной о камень и положил руки на колени.
— После нашествия Чёрной маны они изменились.
— И не мало… Так что? Сможем мы выбраться через эту дверь?
— Н-наверное… Когда великий мрак захватил катакомбы древнего Эльвестера, Союз Города сперва пытался их очистить. Когда сделать этого не вышло, они решили использовать их как тренировочную базу для городской стражи, магов и авантюристов… Почти все известные проходы в канализацию были найдены и расчищены, но… Некоторые до сих пор не нашли.
— ...И не зачистили, и нам попался именно такой выход, — горько усмехнулся Марин.
Мария облизала губы.
Меж тем я заметил, что её лицо было не просто бледным — оно было тощим и болезненным. Марин и Эльфин выглядели немногим лучше. Казалось, они не ели и не спали (понимаю, сочувствую) уже несколько дней. Это было… Странно. Как будто с нашей последней встречи прошло не двадцать четыре часа, но намного больше времени.
Занятно.
Я незаметно наклонил свой череп.
— Ладно, — после некоторой паузы вздохнул Марин. — У нас два варианта. Либо мы возвращаемся в этот проклятый лабиринт, либо прорываемся здесь и сейчас… Мария, сколько у тебя осталось маны?
Девушка заглянула в свою кожаную сумочку. Я немного приподнялась, чтобы посмотреть, что было внутри, и увидел, что от дюжины сверкающих пузырьков остался всего один. Мария его достала и прикусила губы.
— Немного…
— Немного… Тогда без вариантов, придётся сражаться, — заявил Марин и стал подниматься на ноги. Вдруг юноша поморщился, зашатался и схватился за камень.
— Всё в порядке, — прохрипел он тяжёлым голосом, когда Мария уже было бросилась ему на помощь. Марин пощупал свой бок и сказал, давя улыбку:
— Болит немного… Вот и всё. Пара сломанных рёбер, ничего страшного.
— Н-но…
— Просто нельзя сгибаться, вот и всё. Когда я стою прямо, оно почти и не зудит… Ха-ха… Проклятье, — юноша сглотнул, побледнел и снова посмотрел в пещеру. В его глазах отразилась лестница к свету.
— ...Настоящий рыцарь или паладин пятого ранга смог бы расправиться с этими ящерицами одним ударом… Чем я хуже?
— Ничем, — тихо проговорила Мария и опустила голову.
— Именно… Значит, какой план… На сколько заклинаний у тебя хватает маны?
— На одно заклятие второго круга.
— Тоже неплохо… Есть что-нибудь на защиту?
— Эм… «Божественные латы», наверное.
— Божественные латы. Используешь их на себе и пойдёшь у меня за спиной.