Лишь бы не на грудь, а то у него, кажется, сломаны рёбра…
Мужчина предельно напрягся, и, кажется, вызвал себе очередное кровотечение.
Девочка же сглотнула, подобрала один из журнальчиков из кучи, которая горела рядом ярким пламенем, и неловко показала мужчине его обложку. Линь Фан взглянул на неё и побледнел.
«Юная Мода!», — гласили розовые литеры.
А под ними была изображена совсем ещё молодая девочка в платьице с открытыми плечиками.
Голова мужчины немедленно закипела, придумывая как же ему объясниться, а Мая уже подобрала второй журнал, который оказался альманахом конкурса красоты для «юных девушек», — в том смысле юных, что ростом в пять футов (без двух вершков, хотя желательно в обоих носках).
Мужчина сглотнул и начал медленно оправдываться:
— Это… Совсем не то что ты думаешь и на самом деле это совсем не так, — сказал Линь Фан и почувствовал сильнейшее желание стукнуть себя по голове.
— М-мастер… — пролепетала девочка, подрагивая сухими губками. — В-вы… Если в-вы никого не трогаете, а я знаю, вы бы не стали, т-то в этом нет ничего дурного… И-и ещё… Мне… Я уже взрослая… Я… Слишком стара для вас… Мне уже четырнадцать…
«А выглядишь на тринадцать» — проговорил мужчина, про себя, чтобы ребёнок совсем не сломался от страха.
Объясниться тут и вправду было сложно. С одной стороны, объяснение было, и даже очень хорошее, ведь на самом деле Линь Фан не был никаким педофилом. Ему наоборот нравились пышные женщины, — но с другой рассказывать, как всё на самом деле было немного неловко, по многим причинам. В том числе и потому что это было личное. Мужчина пораскинул мозгами, что было совершенно неприятно, потому что голова его раскалывалась, поморщился и решил рассказать всё немного общими словами, утаивая некоторые подробности:
— Отрой страницу с… Тай.
— А? — растерялась Мая.
— Тай, имя. В оглавлении указано.
— Д-да, сейчас Мастер, — кивнул ребёнок и с непонятным энтузиазмом стал листать журнал. Вскоре она нашла нужную страницу и невольно засмотрелась на неё.
— Опусти, — сказал Линь Фан.
Мая опомнилась и опустила журнал, так чтобы мужчине был виден разворот, а потом немного его повернула, чтобы по глянцевой картинке переливался свет от костра. На открытой странице была изображена девочка в пышном чёрном платье с обилием белых рюшей и красным бантиком на груди. Волосы её были чёрными, глаза тоже, цвета оникса, а кожа белой, как у фарфоровой куклы. Лицо ребёнка было кукольно-холодным. Внизу страницы, в углу, было указано имя девочки:
«Тай»
Линь Фан взглянул на фотографию, приподнимаясь на локтях и цокнул языком.
— Тс, лицо всё ещё каменное…
— Мастер?
— У неё, лицо каменное, — сказал Линь Фан, не сводя глаз с фотографии.
— Двадцать лет уже работает, и до сих пор не научилась улыбаться на камеру. Я ведь я говорил ей… — тут мужчина прервал себя и замолчал.
— Мастер, вы её знаете? — спросила Мая.
Линь Фан слегка кивнул:
— Знал, когда-то очень давно, но это уже история. Прямо как я, ха. А сейчас она «модель». И кстати, никакой она не ребёнок, ей уже лет триста…
— Триста?
— Может больше, она мне сама тогда назвала эту цифру; могла и приврать. Так что никакой я не педофил, уяснили? Просто слежу за её карьерой, по-дружески, — знаешь, это как родители, если у них дочь играет на чём-то, ну или там картины пишет, обязательно скупают все её альбомы и ставят пылится на почётную полочку, хотя содержание им не интересно… — нашёл аналогию Линь Фан. У него была полочка таких вот журналов.
Довольно дорогих, кстати.
Мужчина вспомнил об этом и печально взглянул на пылающий костёр. Мая же молча опустила голову.