— Я… хочу, чтобы вы за меня отомстили.
— Кому?
— Моей семье.
Мел кивнула.
Тем самым она хотела показать, что хватит, но женщина видимо восприняла её кивок иначе; она заговорила быстрее — о том, что раньше была богата, что у неё было много друзей и связей, что всё это она потеряла после страшного предательства и что теперь её сердце желало расплаты; что она хотела увидеть тех, кто подставил её на коленях, и что она готова сделать ради этого всё что угодно.
— Я заплачу… У меня ничего не осталось, но я что-нибудь придумаю, — пролепетала женщина.
— Я не смогу исполнить твоё желание, — ответила Мел.
— Почему⁈ — немного истеричным голосом спросила женщина.
Мел промолчала.
Причина была предельно простой: женщина не хотела этого достаточно сильно. Мел могла исполнять только самые сильные желание, ради которых человек готов едва ли не пожертвовать собственной жизнью. Эта женщина так не могла; собственная жизнь была для неё важнее мести.
— Я заплачу, правда, — пролепетала женщина.
— Иди.
Однако женщина уходить не собиралась.
— Или ты не хочешь? А? Не хочешь? — в её голосе появились агрессивные нотки. Снова зазвучали шаги. Они приближались. Затем звон — нож, разрезающий воздух. Мел не могла знать этого точно, и всё же ей показалось, что лезвие остановилось в считанных сантиметрах от её лица.
— Исполняй, — прохрипела женщина.
Мел задумалась.
Если эта женщина правда верит, что она сможет исполнить её желание, разве это не предполагает наличие у Мел великой силы? По крайней мере в её понимание? И тем не менее она угрожает ей кинжалом. Сущая глупость.
— Не могу, — просто сказала Мел.
Женщина захрипела и вдруг набросилась на неё. Раздался стук, затем треск и звук скрипящего дерева. Ушло некоторое время, прежде чем Мел осознала, что это было её собственное тело. Впрочем, ей было всё равно, и когда женщина наконец проковыляла на выход, Мел просто приподнялась, присела на кресло (наверное, оно было мягким) и включила радио.
Когда она в следующий раз вышла на улицу, зазвучали испуганные крики:
— Монстр!
— Не смотри на неё…
Женщина уничтожила её лицо. Мел стала уродлива, и прочие люди перестали испытывать к ней жалость — на смену ей пришло презрение. Иной раз она выходила на прогулку и вдруг слышала стук. Затем снова, и снова, и наконец, лишь погодя, она понимала, что в неё швыряются камнями.
Ей было всё равно, и всё же иной раз это сбивало её с дороги. Возвращаться домой становилось сложнее, а потому выходить она стала только вечером и ночью.
Как-то раз она собиралась на прогулку, и тут в дверь её хижины резко постучали. Мел присела и сказала:
— Войдите.
Дверь открылась, вошли трое.
— Здравствуйте, Мел, — сказала один из них.
Она промолчала.
— Мы из гильдии… впрочем, полагаю, вы и сами догадались.