Многие люди стали тратить все свои сбережения в надежде стать землевладельцами. Некоторые набирали для этого дела кредиты. Это было прекрасно. Таким образом, они связали своё будущее с успехом грядущего предприятия. Самая влиятельная богиня — богиня удачи, ибо нет человека, который молился бы сильнее, чем азартный игрок после того, как сделал ставку.
Бездомным и вовсе клочок земли раздавили забесплатно и даже обещали небольшую лачужку за счёт государства.
При этом мы совсем не торопились. Мы назначили точную дату великой реконкисты, но последняя была умеренно отдалённой. Нужно было ещё немного поварить людей в их собственных мечтах и грёзах; сделать так, чтобы они сгорали от нетерпения, и всё время подбрасывать им новые и новые косточки. Например, плановый государственный бюджет на следующий год, едва ли не половину которого собирались отвести под застройку новоявленных земель; или новость о создании Имперской Железнодорожной Компании, треть акций которой принадлежала государству, а ещё две трети — частным инвесторам.
Надо или говорить, что успех данной фирмы напрямую зависел от нашего плана?
Судьбоносный момент неумолимо приближался. Азарт, выгода, отчаяние и надежда — все они смешались воедино и превратились в гремящую симфонию, которая полностью захватило пространство общественного дискурса. К тому времени, когда остатки конфедерации пришли в себя и стали вести ответную пропаганду, было уже слишком поздно. Крики их пропагандистов напоминали комариный писк. Они раздражали. Многие люди уже поставили жизни на успех данного предприятия, и последнее, что они хотели слышать, это то, что оно может провалиться.
Сам я всё это время сидел у себя в кабинете, наполнял песком бутылки и временами открывал окно и пытался расслышать разговоры, которые происходили на улице. В тот момент, когда единственной темой уличной беседы стало возрождение цивилизации и сокровище господина Натаниэля, я понял, что момент настал.
Через некоторое время мы снова переговорили с Крисс, после чего я приказал погрузить запасы драгоценного песка на Тиберий и подготовиться к отплытию.
Дорога была довольно близкая.
К этому времени над поверхностью воды оставались только те регионы, которые в прежние времена представляли собой горы и возвышенности. За многие годы у них появилась береговая линия, которая, однако, бежала на перегонки с постоянно возрастающим уровнем моря. Поэтому «изначальных» островов, тех, которые были таковыми ещё до начала великого потопа, почти не осталось, а значит почти любой клочок земли, если только заглянуть под воду, оказывался выпирающей «морщинкой» затонувшего континента.
Тиберий обогнул столичный архипелаг и причалил возле небольшого мыса, который в прежние времена, верно, представлял собой горный утёс. До самого горизонта простирались разноцветные палатки. На траве сидели журналисты. Богатые люди восседали на стульях и пригорках — они заранее выкупили себе лучшие места — в то время как бедняки теснились у подножия, откуда, правда, всё равно открывался прекрасный вид на всё происходящее.
Мы заранее старались подобрать такое место, где можно было уместить как можно больше народа.
Ведь именно они, люди и сила веры определяли успех или неуспех моего плана.
Встретили меня громогласными овациями; я принял их, как и подобает благородному человеку, который уже давно занимает важную руководящую должность.
Затем я поднялся на самый высокий холмик, на котором, в окружении прислуги и ряженных, как индюки, министров стояла Крисс. На ней была прежняя шелковая рубашка, в серебристых пуговицах которой переливалось безоблачное голубое небо, но вместо кавалерийских штанов появилась длинная белая юбка; волосы её были завязаны, однако за спиной подрагивал на ветру длинный золотистый хвостик.
— Прекрасно выглядите, ваше Величество, — сказал я с лёгкой улыбкой.
Крисс бросила на меня скучающий взгляд.
«Готов?»
Я кивнул и сделал несколько простых движений пальцами правой руки.
Во время официальных собраний Крисс общалась с помощью блокнота и глашатого. Тем не менее, большинство министров всё равно худо-бедно понимали язык жестов, который использовала императрица. Поэтому для лично-публичного общения она и Натаниэль придумали особенный, зашифрованный подвид последнего, который знали только она, он и я — обладатель его воспоминаний.
«Да».
«Справишься?»
«Возможно».
Она прыснула и махнула рукой. К ней немедленно подошёл мужчина в красном жилете и передал золотистую ручку и записную книжку; Крисс сделала надписью. Мужчина поклонился, повернулся в сторону народа, взял медную трубу и прогремел зычным голосом, который немедленно устремился в небесную высь:
— ЕЁ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ХРИСТИАНА МОНТГОМЕРИ-СКОТ…
Все разговоры притихли.
Повисла тишина.
— … ВЕЛИТ ГОСПОДИНУ НАТАНИЭЛЮ, АДМИРАЛУ, ГЕРОЮ И СВОЕМУ КОНСОРТУ… ПРИСТУПАТЬ К ИСПОЛНЕНИЮ ВОЛИ СВОЕЙ, А ИМЕННО ПРЕКРАЩЕНИЮ ПОСЛЕДСТВИЙ ЗЛОЧАСТНОГО ЗАТОПЛЕНИЯ.
— Как скажете, ваше Величество, — я ответил я не менее громким голосом, — глашатай между делом вытянул в мою сторону свой рупор, — поклонился, немного опустив голову, как полагается консорту, и стал неторопливо идти в сторону мыса…
34. последний вариант
— Как скажете, ваше Величество, — я ответил я не менее громким голосом, — глашатай между делом вытянул в мою сторону свой рупор, — поклонился, немного опустив голову, как полагается консорту, и стал неторопливо идти в сторону мыса…