– В Кальяри есть отдел нераскрытых? – удивленно спросил Ниедду. Ева заметила, что комиссар озадачен: когда он пожал руку своему старому коллеге, то побледнел. В его глазах Кроче прочла недоумение и недоверие, как будто он с трудом мог поверить, что перед ним тот Морено, которого он знал. По этим растерянным взглядам она поняла степень серьезности болезни Баррали.
– Его только открыли, – сказала Раис.
– Хорошо. Спасибо, что сопровождаете Морено, – сказал Ниедду женщинам-полицейским.
Они кивнули и глянули в сторону девушки в форме, которая пригласила их сесть.
– Ах да. Главный помощник Паола Эрриу, моя правая рука, – сказал Ниедду. – Пожалуйста, пожалуйста, садитесь.
– Маурицио, я хочу уточнить, что мы здесь не официально. Я давно не на службе, ушел по болезни. Мы не предупреждали Фарчи, так что…
– Не волнуйся, это всего лишь неформальная беседа, – пояснил Ниедду.
За несколько минут он разъяснил гостям ситуацию с исчезновением Долорес и в заключение сказал, что Роберто Мелиса, лидера секты, не могут найти.
– Значит, ты сосредоточился на нем? – спросил Баррали.
– Ну, это моя единственная зацепка на данный момент. Он и его культ представляют собой единственную ноту, выбивающуюся из общей картины жизни девушки… Ты знаешь его, не так ли?
– Да, я имел с ним дело.
– Могу я спросить, почему? По работе?
– Не совсем… Был момент, когда я подумал, что весь этот интерес к нурагическим стоянкам, к мегалитическим кругам и гробницам гигантов может иметь какое-то отношение к преступлениям. Мелис мог быть связан с ними – не напрямую, конечно, потому что слишком молод для этого, но… Ты понимаешь, да?
Ниедду кивнул. Он знал одержимость коллеги этими убийствами.
– У тебя были доказательства его участия в этих делах? – спросил он.
– Абсолютно никаких. Это было скорее ощущение. Я уже был болен, болезнь оставила на моем лице следы. Я стал следить за его сайтом и блогом и потихоньку участвовать в собраниях, изображая из себя отчаявшегося человека, который уже не знает, куда обратиться, и желает попробовать альтернативные методы лечения, скажем так.
– Собраниях? – спросила Раис.
– Собраниях для молитв или очищения, да.
– То есть? – спросил Ниедду.
Морено передал ему папку, содержащую несколько файлов. На стол он положил флешку.
– Здесь ты найдешь всю информацию, которую я собрал об этом чокнутом, в том числе его проповеди в формате mp3, которые я тайно записал… Что касается собраний, Мелис окружил себя множеством людей, преданных неоязычеству, и проложил маршруты в археологические места – в частности, к мегалитическим кругам и священным колодцам. Он исповедовал идею о том, что камни, выбранные и обработанные нашими предками, обладают такой магнетической силой, что распространяют благотворное влияние. Даже говорил о «неолитической лучевой терапии».
– Сукин сын… – ядовито прокомментировала Раис. – Извините, я просто ненавижу всю эту эзотерическую чушь.
– А ему кто-нибудь верит? – спросила Ева.
– Кто-то? – иронически сказал Баррали. – Десятки людей. Я видел множество женщин, которые обнимали менгиры или растягивались на вершине гробницы гигантов, призывая беременность, уверенные, что энергия камней поможет им. Больных раком, спящих группами внутри нурагов, матерей, привозившие с собой своих детей-инвалидов, убежденных, что дольмены или домус-де-янас их вылечат…
– Какой кусок дерьма… – вырвалось у Паолы Эрриу. – Прошу прощения.
– Что он за человек? Как ты думаешь, эта «Нураксия» может привести к чему-то жестокому? – спросил комиссар.
– Вот что я хотел понять. Но не успел.
– Почему?
– Потому что меня раскрыли. Я зарегистрировал жалобу на одного из участников. Он узнал меня и сказал Мелису, что я полицейский. На этом мое расследование закончилось: меня выгнали без особых формальностей.
– Какое невезение… Во всем этом были замешаны деньги? – спросила Мара.