Седовласый неожиданный собеседник крепко стиснул Юру в объятиях. Юра не отстранился, хотя и не стал обнимать странного, бойкого мужчину. Что-то знакомое было в голосе и лице этого человека, хотя Юра всё никак не мог сообразить, кто же это такой.
"Ну что? Всё ещё не узнал? — седовласый мужчина хитро посмотрел на Юру. — Красноярский Край. Посёлок Свободный. Двести тридцать шестой истребительный полк".
И в это мгновенье Юра наконец узнал того самого товарища майора, политрука, донимавшего их, молодых лейтенантов, политинформациями и дурацкими Ленинскими работами.
"Конечно же, узнал — товарищ майор, — наконец отреагировал Юра. — Вы нас ещё этой книжкой мучали. Материализм и … чего-то там".
"Ну и отлично! — радостно заметил мужчина. — Узнал-таки! Правда, теперь уже не товарищ, и не майор. А вместо книжки той … Вот!" — мужчина потряс пакетами с какими-то покупками. Ты уж извини меня, — неожиданно смутился мужчина. — Уж слишком я бесцеремонно. Просто я уж очень обрадовался. Тебя ж там давно похоронили. После того как ты сбежал, всех нас КаГэБэшники здорово трясли. Но я-то тогда отбрехался. Мол, если и улетел, то не от нас. С меня взятки-гладки. А у тех вот кавказцев головы полетели. Зол я был на тебя, уж не знаю как. А потом подумал, рассудил, что ты правильно сделал. Будь моя воля, водил бы я самолёт, то и сам бы сбежал. А потом КаГэБэшники ещё заезжали. Собрали всех лётчиков и объявили, что, мол, тебя приговорили и привели в исполнение — там, в Америке. От нас, мол, никто не скроется. Я даже и не знал — верить, не верить. Подозревал, что врут. Пугали, чтобы никому не повадно было. Ну да ладно, что это я о себе. Ты-то как, расскажи!"
"Вроде ничего, всё нормально», — коротко ответил Юра.
"Вижу, что всё нормально, — снова перехватил инициативу мужчина. — Жена, сын! Работаешь, служишь али бизнес какой?"
"Работаю с компьютерами".
"Компьютерщик, значит! — радостно откликнулся мужчина. — У нас поговаривают, что все компьютерщики ‒ миллионеры".
"Да где уж там", — махнул рукой Юра.
"Ничего, дерзай! И к тебе придёт удача", — прокричал мужчина.
"Я вот тоже не сразу свои бабки заработал. Когда Эсэсэр развалился, ой как тяжело было. Хлеба простого купить было не на что. Запил. Все наперекосяк. Жена ушла. А потом опомнился. Пошёл в кооператоры. Фирму открыл такую вот интересную. Утилизация военного оборудования".
"Ну и как, получается?" — поинтересовался Юра.
"Ещё как! — весело подтвердил мужчина. — Ежели утилизировать с умом и делиться, с кем надо, то жить можно припеваючи. Так что свой лимон я имею. Женился вот недавно. Так что у нас это как бы свадебное путешествие по Америке. Вон, видишь ту, блондинистую у бортика поближе к водителю? Ну как? — заговорщически сообщил мужчина. — Самая крутая тёлка на нашем басе".
Юра посмотрел в сторону автобуса. Там на открытом втором этаже даблдекера, опершись на бортик, сидела полногрудая молодуха лет тридцати.
Словно перехватив оценивающий Юрин взгляд, мужчина прищёлкнул языком и хвастливо добавил: "Не бойсь, справляюсь. И безо всякой Виагры. На такой бабе полночи скакать будешь и только разохотишься!"
Словно почувствовав, что речь идёт о ней, молодуха слегка приподнялась со своего места и, глядя на Юру с мужчиной, прокричала грудным растянутым голосом: "Коля, Колян! Ну, сколько можно. Поехали. Все собрались. Тебя одного ждут".
"Да не шуми ты! — отозвался мужчина. — Подождут. Видишь, друга встретил. Такая история! Расскажу — со скамейки свалишься".
"Нужны мне твои россказни! — всё тем же грудным голосом пропела блондинка. — Колян! Серьёзно, закругляйся. Времени нет. Народ волнуется".
"Ну ладно, — согласился мужчина. — К себе не приглашаю, в гости не напрашиваюсь, — мужчина уже обратился к Юре. — Отбываем сегодня вечером в Лос-Анджелес, в Диснейленд. На Микки Мауса поглядим и на каруселях кататься будем".
Потом он резко повернулся и быстро устремился к ступеням даблдекера.
Юра смотрел на тёмный проём автобуса, где исчез неожиданный знакомый. И вдруг защемило под ложечкой. На мгновенье нахлынули воспоминания далёкого прошлого. Словно картина, перед глазами возник далёкий пейзаж. Зимний лес. Деревья, усыпанные снегом. Сугробы. Позёмка, гуляющая по взлётной полосе и ряд самолётов-истребителей, выстроившихся стрункой тут же рядом. В глазах защипало. Юра провёл рукавом по лицу, вытирая глаза и отгоняя старые воспоминания. Через секунду он пришёл в себя и снова посмотрел в сторону автобуса. Даблдекер уже тихонько тронулся. На втором этаже автобуса стоял мужчина и, перегнувшись через свою пышногрудую спутницу, махал Юре рукой. Потом, поймав Юрин взгляд, сложил руки рупором и прокричал: "Лейтенант Сазонов! Вольно!"
Забастовка
Не знаю, как это происходило в других местах, но после приезда в Америку наши эмигранты некоторое время пребывали в состоянии эйфории. Длительность этого, как бы по-научному сказать, эйфорического синдрома разнилась очень сильно. Одним эйфории хватало на два дня, другим ‒ на две недели. Кое-кто задерживался в этом состоянии два месяца. Некоторые продолжали пребывать в эйфории два года. Ну, а самые непреклонные оставались в эйфорическом синдроме следующие 20 лет. О крайностях, в виде двух дней и двадцати лет, мне писать не хочется, поскольку это больше похоже на "клинику" с сопутствующими прочими медицинскими показаниями. Всё же прочее можно отнести к норме. Просто такое вот радостное состояние продолжается до тех пор, пока тебя жизнь по башке не стукнет.
Но так уж случилось, что моя жена Ирина задержалась в таком радужном эйфорическом состоянии на целый год. До тех пор, пока её не выгнали с работы, на которой, как говорится, "только жить да радоваться". Работа была чистая, удобная, приятная. Коллектив был тоже что надо — дружный, сплочённый. И выгнали её оттуда, что называется, ни за что. "Ни за что" — это абсолютно в прямом смысле, потому что за что бы она там ни бралась, у неё ничегошеньки не получалось. Ну, а что вы хотите? Работать компьютерщиком совсем не легко, учитывая то, что в Советском Союзе такое вот "чудище" как компьютер она в глаза не видывала.
Так что пришлось ей слегка охладить свой пыл и начать думать о том, что она, собственно, как бы умеет делать. Делать она тоже ничего особенного не умела, но тем не менее был в загашнике совсем недавно полученный в Союзе диплом зубного врача и умение учиться на пятёрки.
Так что вполне логично было начинать свою американскую карьеру где-то в зубной области. Так что, сдав какие-то простенькие экзамены про зубы, она получила диплом ассистента дантиста и начала подыскивать соответствующую работу. Работа нашлась относительно быстро в одной здоровенной, по американским меркам, зубной поликлинике.
Тут, наверное, какие-то продвинутые знатоки американской жизни попытаются подловить меня на вранье и скажут, что поликлиник в Америке не бывает, а бывают лишь дантисты-одиночки, оказывающие зубные услуги в своих частных кабинетах. На это я вам могу лишь ответить то, что в Америке всё бывает, а также, что в Америке и не такое бывает.
Просто жил да был на свете зубной доктор по фамилии Беркович. Пилил, сверлил зубы, мастерил коронки. А потом ему пришла в голову нормальная капиталистическая идея. Пусть, мол, зубы пилит кто-нибудь другой, а он будет этот процесс пиления организовывать. Но это вот легко сказать, но трудно сделать. Нужно, чтобы не получилось, как у Остапа Бендера в его Черноморской конторе "Рога и копыта", когда накладные расходы съели всё. Здесь нужны новые идеи. И вот идеи пришли.