Хищные птицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мне больше нравилось зарабатывать на пропитание торговлей яйцами с лотка и сладким картофелем, чем заниматься прожектерством и строить иллюзии относительно японцев. У меня есть сын, и я хочу, чтобы он стал когда-нибудь писателем.

— Можешь быть уверен, что, когда начнет выходить наша газета, тебе уже не придется больше торговать яйцами и сладким картофелем, — заверил его Магат.

— Спасибо вам, я должен немедленно сообщить эту радостную весть жене.

Мандо решил устроить ужин для сотрудников будущей газеты. Тут присутствовали и все «журналисты» во главе с Магатом, и наборщики, и печатники. Первое слово он предоставил Магату.

— Вы все уже знаете, что мы приступаем к изданию новой газеты, — объявил тот. — Несколько наших прогрессивно настроенных соотечественников, пожелавших остаться неизвестными, предоставили в распоряжение Мандо деньги на ее издание. От вас требуются полная самоотдача и мобилизация всех ваших способностей. Газетой этой мы будем владеть сообща. Все будут получать зарплату; если газета начнет давать прибыль, вы будете получать соответствующие отчисления от нее, убытки же предполагается покрывать за счет вложенных капиталов. На первых порах, по крайней мере, убытки неизбежны.

Всеобщий смех захлестнул последние слова Магата. Уж кто-кто, а они-то прекрасно знали о финансовых трудностях, связанных с выпуском периодических изданий. Во всяком случае, никто из них не рассчитывал на большие доходы и не надеялся на прибыли.

— Газета наша будет называться «Кампилан»[42] и издаваться на филиппинском языке. Мы хотим разговаривать со всем народом, поэтому никакой иной язык нам не подходит. «Кампилан» призван нести людям правду, сеять разумное, бороться за справедливость. Пусть нашим девизом будет правда, разум и справедливость! У нас, конечно, найдутся друзья, но неизбежно появятся и враги. Я думаю даже, что врагов окажется намного больше. Сейчас такие времена, когда «правда» приравнивается к саботажу, а борьба за правду равносильна мятежу. Мы обязаны устоять и перед запугиванием, и перед подкупом… Мы готовы помещать в нашей газете объявления и рекламу, но никогда не поставим себя в зависимость от рекламодателей. Мы никогда не станем орудием в руках какой-либо политической партии, какого-либо государственного органа. Мы хотим руководствоваться исключительно принципами разума и справедливости. Мы выступаем в защиту свободы всего народа и каждого гражданина в отдельности. Привлекательная сторона демократии заключается не только в праве большинства принимать решения, но и в праве меньшинства на оппозицию. Такой нам видится наша принципиальная линия. И если кто-либо из вас, здесь сидящих, с этим не согласен, пусть заявит об этом сейчас, пока еще не вышел наш первый номер.

В комнате воцарилось абсолютное молчание. Все были согласны, каждый уже сделал свой выбор. Все радостно подняли бокалы за долгую жизнь «Кампилана».

Некоторое время спустя Мандо сообщил Магату, что поручает ему руководство газетой, поскольку сам собирается за границу. Он отправится сначала в Европу, а затем в Соединенные Штаты. Возможно, он будет отсутствовать год, но они будут поддерживать постоянную телеграфную и телефонную связь.

Мандо просил Магата особенно не распространяться по поводу его внезапного отъезда, а со временем объяснить, что ему пришлось выехать в Европу по решению корпорации вкладчиков для закупки нового типографского оборудования.

— Мы будем стараться изо всех сил, — заверил его Магат после того, как улеглось волнение, вызванное неожиданной новостью.

— А как же еще можно служить своей стране? Нашему народу, как воздух, нужны правда и справедливость. И если у тебя самого не хватит мужества и честности, то как же ты сможешь требовать их от других? У нас должно быть такое же действенное оружие, как и у наших противников. Разве не так было, когда мы сражались в горах Сьерра-Мадре?

— А я-то думал, вот вернемся в Манилу, и войне конец, — подмигнул ему Магат по-приятельски.

— Нет, дружище, она только начинается. — И оба дружно рассмеялись.

Всю следующую неделю мальчишки на всех перекрестках продавали первые выпуски газеты, громко горланя: «Кампилан»! «Покупайте новую газету „Кампилан“!» Газета выходила на восьми страницах и содержала массу разнообразного и интересного материала, включая самые последние новости. В отличие от других газет, в ней почти не помещали объявлений и рекламных материалов и совсем не печатали светской хроники. Иллюстрации также были сведены до минимума.

Когда Мандо протянул Тата Матьясу первый, еще пахнущий типографской краской номер «Кампилана», тот бережно взял его и с волнением стал читать информацию, размещенную на самом видном месте. Это был список правительственных чиновников, замешанных во взяточничестве и коррупции. Затем он внимательно проглядел передовицу, в которой высказывались предостережения в адрес правительства, намеревавшегося поставить вне закона политические партии, не согласные с его политикой.

— Если б отец Флорентино был жив и смог прочитать это, — неожиданно резюмировал Тата Матьяс, — он, наверное, сказал бы, что его молитвы о сокровищах Симоуна не пропали даром.

Глава восемнадцатая

Обстановка и в городе и в деревне все более накалялась. Страна напоминала жарко натопленную печь, в которой бушевало пламя недовольства и беспорядков. Жар в этой печи поддерживали бесчисленные неразрешенные проблемы, в основном экономического порядка. Особенно остро это ощущалось в деревне. Среди рабочих тоже участились волнения. Непрерывно росло число безработных, да и те, у кого была работа, едва сводили концы с концами.

Не прошло и нескольких месяцев со дня окончания войны, как сбылись «пророческие» слова дона Сегундо Монтеро: на его асьенде возрождались прежние порядки. Поверенный Монтеро призвал Пастора и дал ему строжайшее указание немедленно ввести испольщину.

— Надо как следует потрясти этих скупердяев, — тоном, не допускающим возражений, начал свои наставления дон Сегундо. — И давай не тяни с выколачиванием долгов.

Несмотря на категоричность распоряжений дона Сегундо, Пастор осторожно попытался было высказать свои сомнения относительно, возвращения к старым порядкам. Ведь издольщики требуют изменения всей старой системы: расходы, связанные с посевом, по их мнению, должен нести помещик, а урожай следует делить поровну. Кроме того, все они, как один, заявляют, что никаких долгов за ними не числится, а если речь идет о записях в книге, так это — всего лишь проценты.

Густые темные брови дона Сегундо поползли вверх, а лицо стало похоже на морду кабана, отведавшего пороху. Асьендеро сделал несколько шагов в сторону Пастора, и тот испуганно попятился.

— Я никогда не соглашусь ни с одним требованием этих бесстыжих негодяев. — Лицо Монтеро налилось кровью. — Кто они такие, чтобы указывать мне? Пока шла война, я терпел, но теперь пора положить конец всем этим глупостям.

— Мне всегда казалось, что больше всего пострадали именно они.

— На кой черт мне нужна такая сознательность, — зло крикнул Монтеро. — Вот мое последнее слово: кто не согласен на мои условия, пусть немедленно убирается с моей земли. Я скорее соглашусь, чтобы вся земля заросла лесом, чем позволю этим зверям устраивать в ней норы.

Пастору стало ясно, что дона Сегундо невозможно ни в чем убедить. Он и сам был противником шума и беспорядков, но, в отличие от дона Сегундо, был твердо убежден, что крестьянам следует дать некоторые послабления.

Дон Сегундо подошел вплотную и приблизил свое лицо к лицу Пастора.

— А ты на чьей стороне? — угрожающе спросил он. — На моей или на их? Ну, что ж! Смотри, если не исполнишь того, что я приказываю, пеняй на себя. Даю тебе сроку один месяц.

От хозяина Пастор уходил с таким чувством, будто этот месячный срок истек еще в прошлом году. Разговор с Монтеро не разозлил и не опечалил его. «Чему быть, того не миновать, — думал он, — и во всем будет виноват сам Монтеро».

[42] «Кампилан» (тагальск.) — «Меч».