Возраст согласия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И смотрит на меня. И вытирает мои глаза. А я отворачиваюсь, открываю дверь и снова шумно блюю на асфальт.

Дома опять две полоски, как кусочки двойной сплошной. Ее нельзя пересечь. Две параллельные линии – они никогда не пересекутся в пространстве, даже если будут бежать рядом друг с другом целую вечность. Я беременна второй раз.

Думаю о квартире на Лиговке. Иногда по пьяни Юра говорил, что это наш будущий дом. Он даже позвонил как-то моей маме, пьяный в дым, и орал в трубку, что купил квартиру для меня, что любит меня, а не вот это вот все. Что он для меня все сделает.

А мама ему спокойно ответила, что он, может, и хороший мужик, но как-то совсем не орел… Внешне она давно смирилась с нашей связью. Да и могла ли она что-то сделать со мной, если уж со своей жизнью не могла разобраться?

В квартире на Лиговке он уже все, что не было разбито, разбил и перетер в труху. Когда мы заходили в нее, серая пыль времени плотной тучей облепляла нас, потных, пьяных, влюбленных. В перерывах между актами любви на древнейшей, продавленной, чихающей пружинами тахте Юра перестраивал и перекраивал квадратные метры небольшой квартирки.

Нежно гладя, брил меня в ванной, обшитой гипроком. При этом он был похож на мальчика, который держит в руках особенно дорогую ему модельку. Эти непрочные стены он ставил вместе с Сергеем. Бранил за то, что слишком сильно спускаю воду в туалете – он только-только поставил новый унитаз и залепил пол со стенами блестящей глянцевой плиткой. Матерясь, ставил коричневые двери со стеклянными вырезами. Вызывал знакомого сантехника. Тот лукаво лыбился в рыжие усы и интересовался, не лопнет ли на мне моя слишком короткая мини-юбка.

Разливал водку в пластиковые стаканы и снимал хоум-порно на старенькую видеокамеру. Пошло шутил, а я смеялась над каждой идиотской шуткой и скабрезно шутила в ответ, иногда матерясь, как сапожник.

Я думаю об этой квартире. О том, как однажды он вернулся из строительного магазина и, увидев меня сидящей на зеленой, облупленной батарее у окна, спросил:

– Ты что, ужин греешь?

И, конечно, мы занялись любовью. Может быть, он не вынул или вынул слишком поздно. Мы никак иначе не предохранялись. Один раз в клинике ему ошибочно диагностировали сифилис, и пока я проверялась (несколько кошмарных дней – я умру молодой), мы пытались использовать презервативы. Их мне щедро выдали в молодежной консультации. Серебряные квадратики. Если нажмешь кончиками пальцев, то под гладкой фольгой ощутишь латексный круг.

Ничего не получалось.

И вот опять две полоски. Безрассудные. Но глупо убеждать себя, что я не ждала этого.

У нас есть квартира. Может быть, что-то и получится…

И в один из дней, это конец мая, мы летим вместе по чистому, свежему городу с прозрачным воздухом, вкусно наполненному зелеными ароматами. Неподалеку от Кировского завода рабочие лениво ковырялись с асфальтом у трамвайных рельс.

Юра бегал вокруг них и подгонял как мог. Но все равно они закончили поздно.

Голубой купол неба днем был выложен белыми перьями, а темные тучи шли низом: медленно, вдумчиво, важно. Но потом ночь резко опустила темно-синюю ткань, словно кулису, и я уже не читала, а просто слушала радио «Максимум», где гоняли Земфиру и Gorrilaz. И курила одну за одной, выпуская дым в приоткрытое окно.

Он подбежал к машине и бросил:

– Милая, мы поедем на Лиговку. Переночуем там.

Эта простая фраза искупала все. Я могла просто сидеть и ждать, глядя в темноту, прижимаясь щекой к прохладному стеклу. Долго-долго. Просто нужно было знать: ночью мы будем рядом. На жесткой узкой тахте прижмемся друг к другу. Его шрам на животе ляжет вдоль моего позвоночника, и мне приснится маленький мальчик со светлыми кудряшками. На нем красные трусики. Он смеется и стреляет из грубо вырезанного деревянного лука.

Когда мы выпьем достаточно и он положит руку мне на ногу, я скажу:

– Юра, я опять беременна. Вот поэтому меня и вырвало.

А он скажет:

– Давай посмотрим, что будет дальше. Я подумаю об этом.

И нежно поцелует в шею. Ночь только наша. А утро…

Утро начинается со страшного грохота. На часах пять утра. Испуганно оглядываюсь. Юра уже на ногах.

– Что там такое?

Это стук в дверь. Не стук, а объявление войны.

– Открой, я знаю, что ты там! – орет его жена на весь дом.

Я спешно одеваюсь. Кажется, она сейчас выломает дверь и ворвется в квартиру, словно бешеный тигр в клетку, в которой ждет кусок свежего мяса.

Юра ведет переговоры: