Возраст согласия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На улице стало легче. Я нервным шагом зашагала через дорогу. Меня бодрила злость. Мы закурили.

– Блин, как ты его отбрила, молодец! – восхищалась Наташка, тряся медовыми кудряшками.

Недавно она обрезала свои длинные волосы до мочек ушей. Ходила все так же вразвалочку, как и всегда.

Но я знала, что, как только протрезвею, моя анестезия перестанет действовать. Надо было признать – я надеялась, что Юра бросится за мной, как тогда у метро, и попросит не уходить.

Значит, конец, значит, конец, значит, конец – билось в моей голове. И когда мы с Наташкой пересекли вечерний парк, когда я дошла домой и закрыла за собой дверь, когда я зашла в ванную и залезла под душ, тут-то я и начала горько рыдать.

Юра позвонил через два дня. «Приезжай», – сказала я.

Когда мы сидели в машине и смотрели друг на друга, а он объяснял, что я плохо себя вела, мне не удалось сдержаться – я снова расплакалась. Юра взял мое лицо в свои ладони:

– Ну-ну, не расстраивайся, моя милая девочка, я же люблю тебя. Ты такая красивая сейчас. Я тебя очень хочу. Всегда. Я прощаю, прощаю тебя. Ну, не плачь, детка.

Мне вспомнился момент из книги «Невыносимая легкость бытия»: главная героиня стоит перед зеркалом и изо всех сил старается приблизить свою душу к глазам. Она хочет, чтобы красота души отражалась в них. С горечью понимаю, что, видимо, это мне удалось. Зачарованное лицо Юры, его карие глаза, затуманенные желанием, нежный голос – все это стоило пролитых искренних слез.

С Серегой я виделась еще один раз. Мы все вместе ездили в центр покупать ему билеты на поезд, и, пока он стоял в очереди, я сидела на коленях у Юры.

На Лиговке, пока Ю. ездил в магазин за очередными болтами, Серега сделал мне из старых капельниц, которые почему-то валялись в углу большой комнаты, смешных человечков. Я так и не поняла, зачем он был нужен – основную работу Юра все равно делал сам.

На другой день мы поехали в магазин на Петроградке. Он хотел выбрать бойлер, чтобы поставить на Лиговку: стены для ванной комнаты были поставлены и теперь оставалась сантехника. Маленький магазинчик, уставленный белыми баками, обвешанный серебряными змеями-смесителями, действовал мне на нервы.

Я дергала Юру, нудела ему под ухо: «Ты скоро?»

Пожилая продавщица улыбнулась мне:

– Не переживай, скоро твой папа освободится.

Это меня добило. Я вышла из магазина, достала пачку Captain Black и запалила коричневую сигариллу. Сладкий ванильный дым поплыл в воздухе. В небе собрались пухлые облачка, казалось, что они вот-вот начнут играть в догонялки или особый облачный футбол.

Папа. Что-то кольнуло в груди. Я позволила себе задуматься, а что, если бы он был моим отцом? Может быть, в наших отношениях я ищу именно этого – отцовской заботы, которой у меня никогда не было? Ковыряться в этом было странно приятно, но я оборвала мысль. Было что-то нездоровое в этой истории. Я просто люблю его, и все.

Кто-то обнял меня за плечо. Это был Юра. Он бросил машину у дома, и мы пошли в соседний бар.

– Знаешь что? – сказал он, наклонившись ко мне. Его рука давно лежала на моей коленке.

– Что? – горячо прошептала я.

– Поехали на Лиговку.

– А как же.

– Ничего, скажу, бойлер поехал ставить.

Пошатываясь, мы зашли в метро. На эскалаторе Юра встал на ступеньку ниже и обнимал меня за талию. Мы смотрели друг на друга и над чем-то пьяно ржали. Вокруг были просто декорации, оттеняющие наши желания…

Но вот что-то резко впилось мне в голову – боль расцвела красными пучками.

Не сразу, но все-таки до меня дошло, что кто-то схватил меня за волосы сзади и тянет со всей силы. Затем раздается вой, еле различимые слова тонут в этом вое, многократно отраженном от ребристых внутренностей перехода: «Сууууккаааа!» В конце эскалатора, как в конце дурного сна, до моего затуманенного сознания доходит: это его жена.

Она бьет меня яростно, рвет волосы, и в этой быстрой, подлой атаке сокрыта вся ее боль.

До того момента, как Юра отцепил ее, орущую, от моей головы, скрутил и запихнул на эскалатор, идущий обратно, вверх, я, кажется, прожила тысячу лет в одинокой пустыне. Внезапно я вместо того, чтобы протрезветь, еще больше пьянею. Теперь мне остается только идти дальше, прочь от уходящих в пол ступеней. Я тупо смотрю в красно-коричневые клетки гранитного пола. Плачущий зомби. Моей голове уже не больно, но слезы беззвучно льются градом.

«Он уехал. Он ушел с ней. Я его больше не увижу». Пусть она сто раз еще меня ударит, но отдаст его!

В вагоне бездушного поезда больше не могу сдерживаться и рыдаю во весь голос, закрыв руками лицо. Пассажиры равнодушно взирают на мое пьяное, бесконечное горе. «Он ушел с ней, – только и бьется в моей голове. – Я его люблю, а он ушел».