— А как же ты мог неправду рассказывать? Не знаешь разве, что за неправду бывает? Проводи-ка ты меня лучше на то место.
Не набросив ничего на плечи, в одной майке, Алексей вышел из дому и повел лейтенанта мимо забора из штакетника, ограждающего чей-то садик.
Солнце склонилось уже к закату. Длинные тени Дюжева и Говоркова, опережая их, причудливо изгибались на пустыре за последним домом окраины Ясеня.
— Вот тут я его и увидел в первый раз, — говорит Алексей, указывая на одинокое дуплистое дерево.
— А когда же во второй? — настораживается лейтенант.
— Сегодня ночью…
— Так… Нарушил мой приказ? Ну докладывай!
— А чего докладывать-то? Думал ведь, что вы мне не поверили, и решил добыть доказательства… Вот и засел с вечера в засаду. А когда решил уже, что не придет он больше, смотрю — тень чья-то под тем вон дубом. Пригляделся — он! И опять в руках у него что-то вроде компаса со светящимся лимбом. Выходит, что этот дуб в самом деле был ему ориентиром. Снова стал он шаги от него отсчитывать в сторону леса. Потом достал из кармана еще какой-то прибор. Думаю, что миноискатель…
— Карманный? — усмехается Дюжев. — Да ты видел ли настоящий-то?
— Не только видел, но и в руках держал на военных занятиях. А потому считаю, что у него был миноискатель… вернее, прибор какой-то вроде миноискателя, и на уши он себе что-то надевал. Не наушники ли, как в миноискателе?
— А поисковая рамка и штанга не нужны разве?
— Не обязательно ведь чтобы у него был такой же, какой у нас на вооружении? Может быть, особой шпионской конструкции, без штанги…
— Допустим, что ты прав. А что же он потом?
— Штырек какой-то в землю воткнул. А я захотел поближе подобраться, да на сухой сучок наступил…
— А его, конечно, и след простыл? — с досадой перебивает Говоркова Дюжев. — Видишь, чего стоит твоя самодеятельность? И твое счастье, что это был, видимо, не шпион, а то бы он тебя… Ну и сколько же шагов от этого дуба он отсчитал?
— Примерно двадцать пять, как и в тот раз. В направлении на северо-восток.
— Попробуем и мы проделать это, — произносит Дюжев, направляясь к старому дубу.
Отсчитав двадцать пять шагов на северо-восток, лейтенант внимательно глядит себе под ноги, но ничего подозрительного не замечает. Не привлекают его внимание и соседние участки пустыря.
— А что, по-твоему, мог он тут искать? — спрашивает он Алексея. — Может быть, клад?..
— Едва ли, — качает белобрысой головой Алексей.
— Но что же тогда?
— Так ведь мало ли что…
— А все-таки? Ты поконкретнее. Если есть какие-нибудь соображения, выкладывай, чего мнешься?
Алексей смущенно улыбается, не решаясь почему-то высказать свое предположение.
— Удивляешь ты меня, Говорков, — хмурится Дюжев. — Примчался в милицию, заморочил мне голову своими подозрениями, а теперь…
— Только вы меня не ругайте, товарищ лейтенант.
— Я же сам тебя прошу, за что же ругать?
— Не сдержал я слова… Рассказал обо всем отцу. Но ведь он знаете какой человек?..
— Не знаю, — сердито перебивает его Дюжев. — Не знаю я, что он за человек, чтобы ему можно было…
— Ему можно, товарищ лейтенант! Он герой Отечественной войны…