— Двести первый! — кричит Нефедов.
А лейтенант прилепил уже кумулятивный заряд и машет Нефедову рукой:
— Прыгайте!
Майор прыгает вперед по ходу поезда и, чтобы погасить инерцию тридцатикилометровой скорости, сразу же падает на зыбкий песок откоса и катится вниз. А паровоз с грохотом несется дальше…
Докатившись до основания откоса, Нефедов больно ударяется обо что-то и не может подняться на ноги. А впереди него с глухим шумом быстро катится Азаров. Не успевает Нефедов окликнуть лейтенанта, как тот сам уже склоняется над ним:
— Что с вами, Андрей Сергеевич?
— Ударился обо что-то… — с трудом сдерживая стон, отзывается майор Нефедов.
— Нас должны ждать тут партизаны. Полежите немного, я поищу их…
Но в это время страшный грохот сотрясает землю, а небо озаряется ослепительной вспышкой.
— Ну, вот и все… — радостно заключил Азаров.
— Представил я вас с майором Нефедовым к награде, товарищ лейтенант, — пожимая руку Азарову, говорит начальник инженерных войск армии. — Надеюсь также, что командарм поддержит мое ходатайство о зачислении вас в нашу армейскую инженерно-саперную бригаду на должность командира разведроты. Найдем должность и для майора Нефедова, как только он выпишется из госпиталя.
Часть третья
Город может спать спокойно
В районном отделении милиции
Парню на вид пятнадцать-шестнадцать, не более. Он белобрысый, загорелый, с облупившимся от солнца носом. Говорит быстро, взволнованно. Дежурный райотдела милиции лейтенант Дюжев с трудом улавливает смысл его слов.
— У тебя что, прозвище это или фамилия — Говорков? — спрашивает он парня. — Фамилия? Будем считать, что с этим теперь ясно. А вот говоришь о чем, не пойму пока. Давай по пунктам и не так быстро. Если сможешь, конечно…
— Отчего же не смогу? — удивляется парень. — Я ведь почему так быстро? Не хотел много времени у вас отнимать. Но если вы не торопитесь…
— Что значит — не тороплюсь? — останавливает его лейтенант. — Я дежурный районного отделения милиции, и времени у меня в обрез. Но ты все-таки не тараторь, как пулемет.
Парень вздыхает и пытается говорить спокойнее, но при повторном рассказе его сообщение и самому ему не кажется уже таким значительным. А лейтенант, внимательно выслушав парня и поняв наконец причину его волнения, спрашивает:
— А зовут-то тебя как, Говорков?
— Лешей… Алексеем.
— Ну и как, по-твоему, Леша-Алексей, кто же это мог быть?
— Явно подозрительная личность, товарищ лейтенант…
— Может быть, и подозрительная, не буду с тобой спорить, но не явно, — уточняет Дюжев. — Для явной подозрительности пока мало оснований.
— Ну как же, товарищ лейтенант? А почему он при моем появлении…
— Застеснялся?
— Ага. Как же так — взрослый человек и застеснялся?
— Именно потому, что взрослый. Это для тебя и твоих сверстников игра в войну — дело серьезное…