Незримые нити: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Меня смущает бес?

Идея не нова!

Тот бес в груди моей живет и дышит!

Мой бедный обвинитель...»

Изо всех сил сосредотачивая свой разум на том, чтобы повторять слова приходящих на ум песен, Даниил отчаянно старался не сойти с ума. Только так, только прячась за этими словами, он мог хоть как-то спастись от настойчиво стучащей в голове мысли.

Пока ты не согласишься на ритуал, ты будешь страдать.

Сперва он даже пытался петь их вслух, во весь голос, дабы страшно отомстить палачу своими сомнительными вокальными данными, каковые порой и знакомые называли страшной пыткой (о том, что палач глухой, Дан к тому моменту успел забыть). Но очень скоро сорванные от криков голосовые связки лишили его такой возможности. Все, что оставалось, это упрямо твердить слова про себя.

«Может, я бы остался жить,

Дело все же решилось так:

В подземелье тихонько гнить и уйти

В замогильный мрак.

Покаяния повесть,

Ты спасла б меня,

Только собственная совесть

Жжет страшнее огня!»

В этот момент к телу юноши приложили затейливой формы клеймо, раскаленное докрасна, зашипела прижигаемая плоть, и он забился в путах в бесплодной попытке отстраниться, защититься. Со всей отчетливостью почувствовал он: неправа была автор песни.

Обычный, физический огонь жжет страшнее любой совести.

Особенно если палач умелый, что знает, когда каленое железо прижать покрепче, а когда чуть отнять, чтобы жертва не окочурилась раньше времени. Бездарей и безмозглых садистов Цуйгаоцзун на службе не держал.

К счастью или увы.

«А если на минутку мы допустим,

Что был я омерзителен и гнусен,

Что я нарушал Устав, не чтил его совсем,

Одних бастардов наплодил сто сорок семь...

А может, и больше?»

Как он перешел от актуальной темы пыток в подвалах к этому сравнительно оптимистичному вопросу? Он не помнил. Кажется, эти песни были как-то связаны тематически, но память отказывала. Все знания истории, все имена и понятия родного мира давно превратились в белый шум, неспособный пробиться через застилавшую разум багряную пелену боли.

Интересно, кстати, а скольких бастардов наплодил Лиминь? Со своим образом жизни, если и не сто сорок семь, то уж наверняка не один десяток, учитывая, что презервативы в этом мире делать не умели. Интересно, уморив его в подземелье, Цуйгаоцзун не переключится на них, последних, как он думает, носителей крови Шэнь? Хотя может быть, что их и не было: с Лю и Сюин память тела помогала Дану как-то так сжать мышцы паховой области, чтобы при оргазме не возникало эйякуляции; Лиминь явно тренировался в этом мастерстве не меньше, чем во владении мечом, верховой езде и даже заклинательстве. Кажется, в его родном мире подобными практиками увлекались даосы.

Кто такие даосы? Как они связаны с Китаем? Как Китай связан с королевством Шэнь? Когда-то он помнил это. Но не сейчас.

Сейчас ему было слишком больно, чтобы думать про даосов и Китай.

«...и Смерти падая в пасть,

Тебя готов я проклясть,