Наводил страх и жуть.
Вёл себя слишком странно.
И... отвернулся от Бога.
Точнее Он от меня.
— Отец Небесный... — я зажмурился, пытаясь сконцентрироваться на сдохшей букашке возле ног святого отца. — Я-я прихожу к Тебе в молитве, осознавая всю свою греховность...
Зубы отбивали чечётку, язык поворчивался с трудом, слова выходили зажёванными, непонятными. Очередная попытка — дай Бог, вновь не сорванная. Тело пробила крупная дрожь, холод дошёл до костей, мокрая одежда неприятно липла к ослабевшему телу. Боковым зрением я следил за ведром, отложенным священником, ведь тот уже несколько раз облил меня святой водой. Та попадала в нос и заставляла заходиться в диком кашле, оставлявшем кровь на ладонях.
Наказание — хуже не придумаешь.
Воспитательницы привели меня сюда в надежде найти в моей реакции дьявольские проблески, искоренить демоническое поведение, изгнать злых духов. Сидя неподалёку на скамейке, они шептались и над чем-то тихо хихикали без задней мысли о том, что стены старой церквушки хорошо разносили звук, и я прекрасно всё слышал.
«Смотри, у него уже кровь появилась. Наконец-то дурь выходит!»
«А как у него руки трясутся! Черти боятся святой воды».
«Хорошо, что нас наконец-то приняли, и мы срочно повели его на искупление. Иначе наши бедные детки могли ещё больше пострадать...»
«Рожают таких уродов, а нам потом жить с ними. Такое чадо отвратительное».
«Дай Бог нам сил».
Бог... А Он есть? Он примет мои грехи? Простит?
Или тот ад, где я жил, и есть Его наказание?
Я скулил, как собака, и всхлипывал, не в силах сдержать горечь, остервенело вгрызавшуюся в сжавшееся сердце. Я ненавидел всё святое, ненавидел мир, ненавидел всех людей, так глупо верующих во что-то доброе. В моё искупление...
Я сам в себя не верил.
— Прости все мои грехи, — мысли всё сильнее превращались в кашу, туго растекаясь по утомлённому сознанию. Я понял, что снова спутал слова: — Боже, во имя Сына Твоего Иисуса Христа, прости все мои грехи...
Ледяная вода заставила раскрыть в ужасе глаза и стиснуть зубы в попытках остановить надвигающуюся истерику. О, как же хотелось, чтобы всё кончилось! Я не был уверен, что молитвы помогут стать мне добрее и избавят от наводящего зла, но я был готов сдаться. Тонкие стены контроля ломились под обжигабщими волнами воды, маленький сломанный мальчик съеживался где-то в глубинах сознания — не трогайте меня, священники и воспитательницы. Не трогайте, прошу! Оставьте меня в покое! «Я больше так не буду!» — хотелось надрывно кричать мне и топать ножками, как малое дитя.
Но бесполезно.
Как Бог не слышал меня, так и другие не вникали в мои слова.
Для них я грешник, ничего более.
Святой отец пробасил что-то на латыни и вновь плеснул жидкость в моё замершее лицо.
— Ещё раз, сын мой. Господь ждёт.
Дневник 2
— Извините, пожалуйста, за мою бестактность и прямолинейность, господин, но я знаю, как избавиться от Фрэнсиса Коллера.
Орёл.
После таких слов этот долговязый слуга стал моим другом. Или теперь моим слугой? Наши взаимоотношения непонятны: близки, но скрыты, основаны на доверии, но отчего-то держатся особняком. Странные и естественные как ни у кого из людей.
Нас связало убийство.
Шаг первый — ещё тогда, когда я впервые появился в величественном особняке родителей матушки. Хотел получить наследство, а столкнулся с отказом. Но с другой стороны — появилась великолепная возможность отомстить.