— Нравится?
— Что ты здесь делаешь? — Инграм оставил мой вопрос без ответа.
Я кинула взгляд на полки с книгами, а затем на письменный стол — вроде всё на месте, ничего не говорило о том, что я везде лазала. С другой стороны, Инграм явно не дурак и догадался, что я здесь искала, раз ещё и застал меня в шкафу. И только перед ним, этим морально грязным человеком, я больше всего позорилась: то вопросы задавала, то пугалась, то выдывала себя с головой. Всё никак не получалось обхитрить, на полную вступить в свою игру.
Постоянно что-то мешало, Гуй побери.
— А где ты потерял своего дружка? — я чуть присела на письменный стол и, поставив сумку на край, тоже закурила.
— Пса я усыпил ещё в детстве.
Даже не удивлена, хотя фраза звучала весьма зловеще.
— А родители?
— Они спят и без моей помощи, — перевернув страницу, обронил Инграм, оставив ещё один бычок тлеть на подоконнике.
— Ты сирота? — почему-то именно этот вопрос пришёл мне на ум.
— Если ты такая, то не стоит всех подозревать в этом, — собеседник кинул на меня резкий взгляд, чёрные глаза блеснули сквозь сигаретный дым.
Откуда он узнал?..
— Но ведь Рэбэнус сирота, — вспомнила я нашла разговор в усыпальнице.
— У него была мать.
— Приёмная, — предположила я, на что Инграм мне слабо кивнул. — Как её звали?
— Ивет, — Инграм отложил книгу из-за невозможности сосредоточиться. И, пожалуй, вызванного мной раздражения. — Лучше бы почитала историю, а не приставала ко мне.
— Лучше бы нашёл себе хобби, — в тон ему ответила я, последний раз затягиваясь и туша сигарету о переполненную пепельницу.
— У меня оно уже есть, — Инграм встал, отчего его чёрная толстовка повисла на нём как на вешалке.
— Нести чушь не хобби.
— Доставать меня тоже не хобби.
Шаг ко мне.
— Слушай, у меня к тебе серьёзный разговор.
— Какой?
Ещё шаг.
— Раз ты такой остроумный, тебе во лбу не колет?
Его взгляд — кровавый, налитый свинцом и презрением, сжигающий адким пламенем всё на своём пути. Пепелище чужих судеб, раздробленные кости, бессонные ночи — вот какова тропа этого тёмного ворона, губителя жизни. От неё оставалась лишь выжженная аспидская метка, изломы вселенной, осязаемая пустота.
Тьма.
Инграм Касс — её бог и покровитель.
— Лучше бы ты молчала, птенчик, — разочарованно выдохнул он.
— Лучше бы ты не приставал ко мне, — держала я планку как можно выше, хотя и понимала, что ситуация принимала весьма плохой оборот.