– Отец?
– Силой, если потребуется, – и Годфри, развернувшись, ушёл.
Сестра подошла к Лукасу. Он осмелился открыть глаза и посмотреть на неё – снизу-вверх. Эосфор помнил всё, что она делала с ним по приказу их отца. Казалось, такое невозможно забыть. Даже если бы он сошёл с ума в психбольнице, это мучило бы его до конца жизни.
– Мелкий, – сказала девушка, кривовато ухмыляясь, и не отрывая взгляда от лица брата, – приготовь подвал.
Лукас обречённо опустил голову, жалея, что несколько дней назад не смог вскрыть себе горло.
Последнее, что он запомнил – это то, как смотрел на свою сестру в полутьме пресловутого подвала, задыхаясь от боли и тяжести собственного тела, и беспрестанно умолял её остановиться и прекратить его мучить.
И ещё – взгляд отца, отошедшего подальше, кажется, когда он не сдержал слёз боли.
Глава 5
Я вижу голубое небо и белые облака
Хлоя, дрожа, приблизилась к Лукасу. Он был пугающе неподвижен и покорен – даже когда она осмелилась прикоснуться к его шее, пытаясь привести в чувство и привлечь его внимание, Эосфор почти не отреагировал. Ей пришлось осторожно похлопать его по щекам, чтобы добиться хоть какой-то реакции. Но и это не утешало – Лукас, с трудом разлепив веки, скользнул по ней мутным взглядом и задрожал, пытаясь отстраниться.
– Не надо… – просипел Эосфор. – Прошу… не надо… я все понял… понял… прошу… больно…
Он её не узнавал, боялся – наверное, сейчас было справедливо бояться каждого, кто к нему приближался, особенно, если было невозможно разглядеть лицо.
Девушка рискнула обойти его, взглянуть на спину – и не смогла различить в полутьме, есть ли там новые раны. Достала телефон, подсветила экран, боясь включать яркий фонарик. Крови не было, новых синяков, кажется, тоже – но кожа слегка покраснела.
Задержав дыхание, чтобы не потревожить больные места, Харрис чуть потянула вниз штаны Лукаса. Точно – можно было разглядеть крошечный след от укола.
В голове у неё мелькнула картинка – Рэй, обнимающий его и что-то прячущий от неё за спиной. Боже, так это ему пришлось лишить родного брата ног?.. Вот почему он был так подавлен, вот почему почти плакал, вот отчего вздрогнул, когда Хлоя вошла в комнату раньше, чем было задумано.
Харрис закусила губу. Она должна была это прекратить, должна была что-то сделать прямо сейчас – но не знала, как ей быть. Конечно, можно было просто освободить Лукаса, посадить его в коляску и каким-нибудь образом протащить наверх – хоть это вряд ли было легко сделать, ведь пандуса возле лестницы из подвала не было. К тому же, даже если бы её каким-то чудом не застукали в процессе, она всё равно очень рисковала. Каковы были шансы, что каждый из семьи подумает на другого, когда узнает, что кто-то освободил Лукаса и отвёз в комнату?
Нет, самой было действовать нельзя. Но и скрыть тот факт, что она приехала раньше, тоже уже не представлялось возможным – её видел ночной сторож. Значит, оставался только один способ всё это завершить – и Хлоя очень надеялась, что у неё получится сделать всё правильно и не наляпать ошибок.
Осторожно, ласково проведя напоследок кончиками пальцев по напряжённым, вывернутым рукам Лукаса, надеясь, что он это почувствует, девушка отстранилась от него и быстро взбежала по ступенькам наверх. Приоткрыла дверь, огляделась, выскочила, подхватила сумку и медленно, стараясь издавать побольше звуков, стала подниматься по лестнице.
Нарочно шаркая и подтаскивая сумку, Хлоя прошла по коридору второго этажа. Сердце ныло и требовало действовать быстрее, но Харрис старалась изобразить безмятежность. Суетливость могла бы вызвать подозрения.
Девушка прошла к своей комнате, открыла дверь, бросила там сумку. Выждала полминуты, внутренне содрогаясь и представляя, как Эосфор внизу отчаянно пытается лишний раз глотнуть воздуха, пока она медлит. Наконец, Хлоя снова вышла в коридор, приблизилась к двери комнаты Лукаса, открыла её и остановилась на пороге. Пару раз позвала его, будто удивляясь. Проверила ванную комнату, уже почти ненавидя себя за то, что не может броситься вниз и помочь Эосфору сама. Потом направилась к ближайшей комнате, в которой ещё горел свет. Постучалась.
Дверь ей открыл Захария. Подавив желание врезать ему по лицу, Харрис изобразила удивление и усталость.
– Доброй ночи, – поздоровалась она, делано улыбаясь.
– Мисс! Не знал, что вы вернулись, – приподнял брови Зак, вежливо улыбаясь в ответ.
– Да, я не смогла лечь пораньше, как обещала мистеру Эосфору, и поняла, что опоздаю, если лягу спать, – Хлоя усмехнулась. – Послушай, ты не знаешь, где Лукас? Я хотела зайти к нему, проверить, как он, выпил ли лекарства, смог ли уснуть… Но его в комнате нет.
– О, мисс, не переживайте, – Харрис видела, как парень напрягся, и как у него забегали глаза, но сделала вид, что этого не заметила. – Лукас сейчас… с сестрой. Ему было так одиноко без вас, что она не смогла оставить его.
– Так они ещё не спят? – приподняла брови Хлоя. – Я могла бы зайти к ним…
– Не стоит, доктор, Лукас только-только успокоился. Если он увидит вас – точно не уснёт до утра. Я передам Аманде, чтобы она уложила его спать поскорее, ладно? Вы очень устали с дороги, я ведь вижу, – он заискивающе улыбнулся, – вам нужно отдохнуть, доктор. Утром найдёте Лукаса в его комнате, мы его приведём.
– Что бы я без вас делала, – благодарно пожав его руку, кивнула Харрис. – Хорошо, спасибо. Надеюсь на вас.
– Не переживайте, – прибавил Зак, провожая её до комнаты. Попрощавшись с ним, Хлоя прикрыла за собой дверь и демонстративно вжикнула замочком сумки. Достала пижаму, прочие необходимые вещи, стараясь одновременно создавать «рабочий шум», и тут же – прислушиваться к происходящему в коридоре.
Наконец, спустя десять минут, раздались шаги и лёгкое постукивание. Стук Хлоя узнала, так катилась коляска Лукаса – он не прерывался, значит, его кто-то вёз. Разумеется, вряд ли Эосфор был сейчас в состоянии куда-то добраться самостоятельно, даже если на пути не было препятствий.
Дверь рядом с её комнатой открылась. Девушка уже была в постели и старательно притворялась спящей на случай, если к ней кто-то заглянет. Ещё стук – коляска преодолела порожек комнаты Лукаса. Потом пыхтение – наверное, Захария с кем-то укладывал старшего брата в постель. Снова послышались шаги, кто-то сходил в ванную комнату, набрал там во что-то воду, вернулся обратно. Всё это продолжалось с полчаса – но Хлоя была рада уже тому, что Эосфор больше не был подвешен за руки в подвале.