– У вас, – уже глядя на Эосфора, начала она говорить, – нет жены, – и отодвинула документы. Рэй приподнял брови.
– И что?
– Приоритеты, – губы у женщины сложились в почти ехидную ухмылку. – Вы такой молодой, – она снисходительно оглядела Эосфора, – такой неопытный. Вы уверены, что хотите заботиться о четверых детях? Младшей из них всего девять, она уничтожит вашу личную жизнь, – женщина начала постукивать длинными ногтями по столу. – Я ценю ваши братские чувства, но девочка мала. Если бы вы были уже женаты, отдать вам её было бы проще – она бы стала старшей сестрёнкой вашим детям, потом – нормальной тётей… То есть, – она почти фыркнула, – что вы можете ей дать? – Рэй заметно побледнел, не зная, что возразить. Он понимал, что должен продолжать бороться – но привычка постоянно молчать дома играла теперь против него. Парень не мог подобрать слов.
– То есть, ей будет лучше, если вы продадите её на усыновление, как щенка от породистого питомца? – вступилась тогда за него Мойра. Женщина снова скривила губы.
– Я не обязана перед вами отчитываться, – парировала она. – Хотя это не то, – неловкая пауза, – что я имела в виду.
Доу нахмурилась. Она поняла, что попала в точку – девятилетнюю Ребекку уже кому-то пообещали. Поразительно, как жестокие люди могли делать деньги даже в этой области.
– Мне всё же любопытно, – в голосе зазвенела сталь, – в чём ваша проблема. Вы считаете, что в чужой семье Ребекке будет лучше, чем с родным братом?
– Если бы у её брата была полноценная семья, чтобы у девочки был пример перед глазами…
– И вам не кажется, что ей будут уделять меньше внимания, если у них появятся свои дети?
– Девочка получит хороший пример! – уже надрывалась женщина. Мойра стиснула кулаки, не зная, куда их деть – ей хотелось финальным аргументом врезать противнице по лицу.
– Хорошо, – наконец, сквозь зубы процедила она. – В чём проблема? В том, что у него нет жены? – женщина кивнула. Доу обернулась к Эосфору, что пытался справиться с минутной заминкой, и притянула его к себе, схватив за воротник – им не удавалось остаться наедине по-настоящему. Они постоянно пересекались в клубе, где было полно людей, или при Лукасе с Хлоей, помогая им – то дома, то ещё в больнице, теперь вот на судах, – и зарождающаяся симпатия не переросла пока ни во что более серьёзное, чем неловкие прикосновения рук, и чуть более долгие, чем положено, объятия.
Сейчас же Мойра почти впилась в губы парня – настойчиво, почти яростно: эта порывистость осталась у неё с улицы. Там всё всегда было просто: дают – бери, бьют – беги. Чёрное и белое. И если она очевидно нравилась Рэю, а он нравился ей – почему же ей нужно откладывать в долгий ящик то, чего они оба хотели, особенно если это могло помочь его близким?
Эосфор удивил её – его шок продлился не более нескольких секунд. Скромный, тихий, полноватый Рэй вдруг исчез – на его месте оказался кто-то уверенный, сильный – то, как он обхватил её талию, прижимая к себе, стало даже более ярким воспоминанием, чем то, что она сказала дальше – когда смогла, наконец, оторваться от горячих губ, чтобы сделать жадный вдох:
– Есть, – сказала Доу. Откинула волосы назад, освободила одну руку, чтобы убрать их с глаз. Посмотрела на женщину, чья нижняя губа дрожала, будто она хотела закричать на них, выгнать – бумажная крыса была побеждена. – Есть у него теперь жена, – Мойра почти оскалилась вместо улыбки. Снова взглянула на Эосфора. Уголки губ сами собой смягчились. – Женишься? – спросила она. Рэй прекрасно понимал, что Доу сделала это ради детей, чтобы помочь ему – но новый блеск в его глазах был свидетельством веры в то, что у них может всё сложиться гораздо лучше, чем фиктивный брак на пару лет, пока старшие близнецы не станут совершеннолетними.
Так что он кивнул, скользнул по телу девушки ладонями – прежде, чем та возмутилась бы или ответила, нашёл её запястье, сжал, поднёс к своим губам. Осторожно поцеловал – уже без той страсти, что внезапно в нём обнаружилась.
Так что, в общем-то, Мойра поднялась к Лукасу с небольшим опозданием не только из-за того, что выжидала, пока Хлоя не уйдёт подальше. И кольца она смотрела не только для своих друзей.
Кстати, кольцо…
Девушка взяла его, невероятно бережно, с протянутой руки Эосфора. Поднялась, направилась на выход, к лифту. За секунду перед тем, как двери перед ней открылись, обернулась к Лукасу. Тот уже полулежал в кровати – кое-как перебрался из коляски обратно. Видимо, хотел немного передохнуть – или готовился к роли простывшего героя.
– Спасибо, – устало донеслось из постели. Доу хмыкнула.
– Ты принял правильное решение.
– Как и десять лет назад, – после короткой паузы, ответил Эосфор. Мойра не удержала улыбки, шагая вперед, в лифт – он все-таки не забыл.
Да, ровно десять лет назад сын жестокого отца привёл её сюда, обогрел, накормил, и, наверное, впервые объяснил, что такое душ. И самое главное – он об этом помнил. Наверное, не зря Лукас решил приурочить ещё одно своё важное решение к круглой дате.
Как и она сама.
Эосфор устало откинулся на приятно прохладную подушку. Больше всего ему сейчас хотелось поспать до прихода Хлои – он и правда истратил много сил. Но с противным тонким почти слышимым звуком его пилила совесть: Лукас вспомнил, что обещал Харрис заняться бумагами, делами клуба. Рассортировать их, разложить по папкам – ничего сложного, даже будь он по-настоящему простужен.
Он глубоко вздохнул, заставляя себя открыть глаза. Нужно было встать. Хлоя не знала, что они с Мойрой пытались провернуть – она бы расстроилась, если бы Эосфор не выполнил своего обещания. Не подала бы виду, но занялась бы бумагами сама – вместо заслуженного отдыха и подготовки к торжеству. Нет, позволить себе испортить ей впечатления ото дня Лукас точно не мог.
Так что, собравшись с силами, он уже приподнялся на постели, когда лифт снова приветливо звякнул. Эосфор часто заморгал, быстро бросил взгляд на часы – неужели, он задремал? Прошло больше пары минут? Харрис закончила все свои дела и приехала домой?
Лукас уже привычным мощным рывком подался вперёд, чтобы сесть. Опустил руку на подлокотник кресла, что стояло рядом. Поднял виноватый взгляд на открывающийся лифт – и не успел ничего сказать, хоть уже и вдохнул, чтобы это сделать.
В лофт – без приглашения, весьма спокойно, – вошёл Джек Гонзалес. Друг Хлои, может быть, он подвёз её? Она заглядывала в полицейский участок?
– Привет? – довольно растерянно, полувопросительно сказал Эосфор. Джек нашёл его взглядом, кивнул ему.
– Привет. Минутка будет? – Лукас тоже кивнул, спеша перебраться в коляску.