Зрение затуманилось, Грязь протянул руку, молясь, чтобы кто-то, кто угодно, помог ему. Кто-то наступил ему на запястье, сломав кость. Острая боль пронзила руку. Слишком сильная для одного человека. Тем не менее, избиение все еще ни шло ни в какое сравнение с чувством одиночества.
Посыпался град ударов. Его мозг ударялся о череп, тело блаженно онемело. Глаза опухли. Избиение отошло на второй план, когда нахлынули воспоминания.
Я стою с мальчиком, которого не знаю. Не уверен, почему мы вместе и как оказались на облаках. Только знаю, что его присутствие утешает меня.
Красивая женщина с вьющимися черными волосами и безупречной черной кожей выходим из туманной дымки. Она была одета в струящееся платье цвета слоновой кости, ее бело-золотые крылья плавно двигались вверх и вниз. Вверх и вниз. Я испытываю перед ней благоговейный трепет. Она ангел или Посланник? Может быть, гарпия или птица-оборотень? Варианты безграничны, поскольку каждый миф и легенда основаны на правде.
Я чувствую связь с ней. Она… моя мать?
Мое сердце подпрыгивает от этой мысли, но я не уверен испытываю радость или страх. Она приземляется, и в ее ярко-голубых глазах блестят слезы. Тогда она определенно не гарпия. И не оборотень. Каким-то образом я чувствую, что эти виды придерживаются моего правила: слезы равняются слабости, а слабость необходимо устранять.
Шмыгнув носом, она присаживается перед нами на корточки. У другого мальчика бронзовая кожа, черные волосы и такие же ярко-голубые глаза. И у него тоже есть бело-золотые крылья. Связаны ли эти два явления? Мы все родственники? Как я выгляжу?
— Я так сильно люблю вас обоих, — говорит она. — Этого не должно было случиться. Предполагалось, что вы спасете нас, не… — Всхлип. — Если бы был другой путь… вы просто… Вам не следовало рождаться. Он все узнал, и теперь хочет вашей смерти.
Моу желудок переворачивается. Как она могла любить нас, но также желать, чтобы мы никогда не рождались? Кто «он», и почему этот он хочет нашей смерти?
Задрожав, она кладет одну влажную руку на меня, а вторую — на крылатого мальчика.
— Я сделаю все возможное, чтобы вас обезопасить, но…
Позади нее появляется мужчина, окутанный тенями. Он был высоким… гигантским… и очень мускулистым. Женщина мучительно всхлипывает. когда кончик его копья из оникса пронзает ее спину и выходит из груди. Цвет отливает ее щек, когда кровь начинает хлестать из раны, пропитывая мантию. Из уголков ее рта текут алые струйки.
Я знаю, что должен быть напуган, взбешен, но не чувствую ничего. Я смотрю поверх женщины снова, с любопытством разглядывая мужчину, который ее убил. Тени искажают его облик, скрывая личность.
Другой мальчик хватает мою руку и тянет назад к стене порталов… дверей в другие миры, реальности и измерения. Страх искажает его черты. Он открывает рот, чтобы заговорить и
Воспоминание закончилось как и всегда: резко и на самом ключевом месте.
Комок встал в горле Грязи, заглушая крик отрицания. Почему он больше ничего не мог вспомнить о том мальчики, женщине и ее убийце?
«Должен выяснить!»
Его грудь сжалась.
«Почему я никогда не должен был родиться?»
При следующем ударе Когтя реальность затмила фантазию, и благословенное оцепенение ушло. Очередной удар. Его легкие опустили, вновь выпуская воздух. Еще удар. Нервные окончания протестующе завыли. Опять удар. Его вырвало кровью и желчью, и толпа одобрительно загудела.
«Не кричи. Игнорируй боль».
Коготь пнул по задней части бедер, проревев:
— Мясо лучше размягченное, да?
Грязь попытался сделать вдох, когда раздались смешки и крики согласия.
«Дыши. Нужно просто дышать. Нет, нет. Нужно встать. Нужно убить!»
Желание захлестнуло его. Он почувствовал себя так, словно рожден для убийства таких мужчин. Как будто жил без всякой цели.
«Я отрублю Когтю руки и ноги, чтобы он мог сопротивляться или сбежать. Затем вырву его зубы один за другим, оторву член и засуну крошечный придаток ему в глотку. В конечном счете…
Я убью остальных. Медленно».
Его губы медленно растянулись в улыбке. Ненависть опалила вены. Горечь сковала его мысли льдом. Месть жила и дышала в Грязи.
Коготь нахмурился.