Лилит долго и молча смотрела ему в глаза. Наконец, заговорила.
— Я знаю, что ты ничего не помнишь о своем детстве. Знаю, что кто-то наложил заклинание, чтобы похоронить воспоминания. Знаю, что ты и Люцифер будете воевать, и только один из вас выживет. Знаю, что какое-то время будешь презирать отца и любить брата.
Он слушал, и каждое «знаю» было подобно удару током в живот. Презирать Гадеса? Никогда! Убить сына Гадеса? И снова нет. Но заклинание, скрывающее память… имело смысл.
— Ты противоречишь сама себе, ведьма. Как я могу воевать в Люцифером, выживать, а затем любить его, если Люцифер мертв?
Только если…
Она говорила о крылатом мальчике?
Уильям больше походил на него, чем на их возможную мать. У них была одинаковая бронзовая кожа, черные волосы и голубые глаза.
Что случилось с тем мальчиком? Где он сейчас?
Мышцы его груди напряглись и расслабились, затем сжали так сильно, что невозможно сделать вдох.
— Почему это я умру? — потребовал Люцифер от ведьмы. Внезапно протрезвев, он отставил виски и схватил кинжал. — Нет, это неважно. Ты лжешь о грядущей войне, надеясь посеять семена раздора между нами. К несчастью для тебя, я люблю убивать лжецов. После того как немного повеселюсь.
Поджав губы, Уильям похлопал брата по руке, означающим «убери кинжал».
— Она недостойна нашего времени. Позволь ей найти кокой-то другой объект любви. Это и есть настоящее наказание.
Лилит перевела взгляд с одного мужчины на другого и прищурилась.
— Ты считаешь любовь наказанием? Отлично. Я научу тебя ее ценить.
Она вытащила ногти из его бедер и раскинула широко руки, вокруг них поднялся дикий ветер.
Светлые локоны танцевали вокруг ее лица, пока она нараспев произносила:
— Я проклинаю тебя, Уильям Темный. Я проклинаю тебя на жизнь в страданиях и на войну с тем, кто тебе дорог. На жизнь, лишенную истинного общения. Но. Если когда-нибудь ты влюбишься… если когда-нибудь объект твоей любви ответит тебе взаимностью… я проклинаю ее потерять рассудок вместе со своим сердцем. Она будет нападать на тебя снова и снова и не остановится, пока ты не умрешь.
Уильям фыркнул.
— Ты имеешь в виду, что я никогда не успокоюсь и не буду спать с одной и той же женщиной снова и снова, воспитывая выводок визжащих спиногрызов? О, нет. Только не это.
Он закатил глаза.
Лилит продолжила более резким тоном.
— Позволь мне проявить себя. Я проклинаю тебя, Уильям Темный, потерять обе руки до восхода солнца.
И вновь он закатил глаза.
— Через несколько дней вырастут новые.
— Да, но эти темные дети все твои мысли будут только обо мне, и ты не сможешь прикоснуться в любовнице.
Низкое рычание зародилось в его груди, и она рассмеялась.
— Но я не монстр, — сказала Лилит. — Я дам тебе и благословение. Шанс спасти себя от своей любимой. — Она махнула рукой, и в ее руке появилась книга. Толстый фолиант в кожаном переплете с огромным сапфиром на обложке. — На этих страницах ты найдешь магический код. Найди того, кто взломает код, и ты снимешь проклятье.
Беспокойство кольнуло его затылок. Решив закончить с ней и ее угрозами, он встал. Книга упала на землю. Он повернулся на пятках, намереваясь вернуться в Преисподнюю.
— Оставь сой единственный шанс на спасение здесь, если хочешь, — самодовольно крикнула она. — Позволь своим врагам использовать это против тебя.
Уильям остановился, чтобы бросить взгляд через плечо. Затем сухим тоном заявил: