Колкое чувство льда, сковывающего внутренности, вернулось. Сора с досадой отвела взгляд, дрогнувшим голосом спросила:
— Когда?
— Сейчас.
Она прикрыла веки, с достоинством принимая этот удар.
— Я должен был покинуть поместье вчера, но остался.
— Ты остался из-за меня?
Она должна была знать. Есть ли в его сердце хоть толика тепла по отношению к ней?
Райден, помолчав, прямо и открыто признался:
— Да.
Он нарушил приказ самого императора, чтобы остаться с ней — чтобы увидеть, как она открывает глаза. Это казалось подношением намного ценнее той тяжелой заколки в виде цветка ириса.
— Я буду желать, чтобы каждый твой день в путешествии был наполнен спокойствием, — ответила Сора. — И буду желать твоего возвращения, Райден.
Он кивнул.
— Я вернусь к тебе.
«К тебе».
Ее сердце запело.
На прощание Райден склонился и оставил легкий поцелуй на ее лбу. Сора прикусила губу, чтобы не разреветься — щемящая острая боль в груди, вызванная воспоминанием о матери, сменилась чувством радости.
«Судьба смилостивилась к нам», — рассеянно подумала Сора. Встрепенувшись, она окликнула супруга, когда он уже одной ногой был в коридоре:
— Райден!
— Да?
Он повернулся — высокий, статный, убийственно красивый, несмотря на долгие бессонные ночи.
— Кейко. Что с ней будет?
— Она наказана.
— Наказана? Но как?
— Как я посчитал нужным, — уклончиво ответил он.
Сора нахмурилась. Что это за ответ? Уж не считает ли он Кейко невиновной в содеянном?
В доме отца любую служанку за покушение на жизнь господ убили бы, не раздумывая. Сора не жаждала кровопролития — но считала, что несостоявшуюся убийцу необходимо выгнать. Кейко не должна быть частью клана, не должна больше получать кров и защиту.
Может, Райден просто не понял, что случилось? Как велика провинность служанки?
— Она пыталась убить меня, — севшим голосом сказала Сора. — Отравила чай.
— Это была случайность. Ошибка.
— Что?