Пусть сейчас ее жизнь — развалины, она соберет каждый кусочек и выстроит что-то новое.
— Я принесу вам чай, — решила Аюми. — Он немного взбодрит и придаст вам сил.
Она ушла, но вскоре вернулась с подносом, где стояли чашки и небольшой округлый чайничек. Запах горьковатых трав наполнил комнату. Сора послушно сделала первый глоток, почувствовав, как приятное тепло согрело грудную клетку.
Аюми, уточнив несколько моментов по поводу слуг, тихо ушла. Покои погрузились в уютную тишину. Допивая мелкими глотками чай, Сора погрузилась в собственные мысли. Ей бы хотелось думать о цветах и пруду, который она собиралась обустроить в саду, но все думы неизменно занимала гибель Мирай.
Сора не знала, что хищный зверь мог напугать девушку до смерти и уйти, оставив добычу целой. Таких не существовало в природе. Животные всегда убивали с какой-либо целью — ради пропитания или для защиты.
Только человек мог убить просто так.
Она поежилась, отгоняя дурные мысли. Каким бы грубым ни казался Райден, Сора не могла беспочвенно винить его в столь жестоком злодеянии. Она отставила пустую чашку, поднялась — согретое тело стало неповоротливым, а веки потяжелели.
Ее клонило в сон. Подумалось прилечь, чтобы отдохнуть перед ужином — Сора хотела позвать Аюми, но сил не осталось. Она дошла до футона, сама расстелила его, чуть не запутавшись в подоле кимоно и повалилась навзничь.
Чувство тепла внутри сменилось жаром. Что-то было не так.
Сора оттянула ворот, жадно дыша. Ее внутренности горели, как при лихорадке. Взгляд упал на чайник, стоявший на котацу — и разрозненные части единого целого соединились в одно.
Это не травы источали горький запах, а яд.
Ее отравили.
Глава 7
Из леса тянуло гнилью. Сладковатый, удушливый запах, от которого хотелось зажать нос и прочистить легкие. Запах разложения и смерти.
Так пахло и от Кейко. Райден не мог выносить ее близость, потому что острое обоняние страдало от резкого аромата. Когда она подходила близко, начинало казаться, что он снова лежит на влажной от крови земле, в окружении мертвых тел.
Он нашел ее в саду, сидящей возле дерева эноки. Голову Кейко опустила на грудь, руки чинно сложила на коленях. Весь ее облик выражал смирение и глубокую обиду.
— Это был плохой план.
Она не повернулась, но Райден видел, как напряглись ее плечи. Он понимал, какое неудобство испытывала Кейко каждый раз, когда поворачивалась к нему спиной. Несомненно, по ее позвоночнику сейчас гуляет мороз, потому что она знает: господин может вырвать хребет из ее тела.
Он бы солгал, если бы сказал, что не желал этого.
— Почему же? — губы женщины дрогнули в усмешке. На мгновение показалось, что между ним вот-вот покажется змеиный язык. — Ты поставил ее на место. Давно пора.
Райден стиснул зубы.
— Ее судьба будет другой.
— Тебе разве под силу это изменить? — насмешка Кейко стала явственнее. Она протянула: — Столько проблем... Следовало бы опоить девицу. Убить бы, да мертвой она принесет больше проблем, чем живая. Хотя и живая тоже немало пакостит — в деревню ездила, телом заинтересовалась.
— Тебе-то что?
Хаттори скрестил руки на груди, прислонился боком к стволу дерева.
— Мне она не по нраву, — Кейко скривилась. — Больно бойкая.
— Боишься?
Теперь настал его черед усмехаться. В глазах женщины блеснула звериная ярость.
— Нет такого на свете, что меня в страх вгонит, — отрезала она.
— Даже я?