— Я спрошу ещё раз, — он первый заводит разговор. — Кто ты?
Может быть, я бы тоже снял очки, чтобы выглядеть повнушительнее. Но у меня без вариантов. Поэтому я просто сбрасываю ноги с кровати и облокачиваюсь на свои колени, скрестив руки. Челюсть от напряжения ходит ходуном. Я не моргаю, пока прижигаю его взглядом.
— Знаешь, чё делают с любопытными людьми там, откуда я родом? — кивнув башкой, интересуюсь я. Но Павлик молчит, и я продолжаю: — Учат помалкивать.
— Это как? — Павлик неожиданно повторяет за мной и садится точно так же.
— Хочешь узнать? — Я чувствую, как злость подступает к моему горлу. Ещё чуть-чуть, и я реально сорвусь.
— У тебя, — шепчет Павлик, — кишка тонка. — И мне срывает крышу.
Я взглядом замечаю стоящую на тумбе рядом вазу. Схватив её, я дёргаюсь вперёд с занесённой рукой. Целюсь ублюдку в голову. Всё происходит буквально за считанные секунды. Я, ваза, голова Павлика. Повторим ещё раз — ваза, голова Павлика и я. Маршрут построен, но есть проблемы с геолокацией.
Павлик перебрасывает меня через себя, как пушинку, из-за чего я оказываюсь прижат к мягкой поверхности койки. Острый локоть ублюдка врезается мне в горло. Я обездвижен, но это только сильнее распаляет.
Я нащупываю вазу, упавшую на кровать вместе со мной, и цепляюсь за неё как за спасательный круг.
— Всё, Лер, я предупредила деканат. — Дверь резко открывается, и в кабинет заходит уже знакомая медсестра. Павел убирает руку, и я на рефлексе подскакиваю, усевшись рядом с ним. — Можешь идти домой.
Мне дерёт горло кашлем. Скотина, сидящая рядом, делает вид, что помогает мне и стучит по спине.
— Всё нормально? — в реплике женщины читается недоумение.
Я небрежно пихаю Павлика и встаю на ноги. Под моим кроссовком хлюпает пролитая вода с аскорбинкой.
Тяжёлым шагом я двигаю на выход и коротким кивком прощаюсь с медсестрой.
— До свидания, — слышу мерзкий голос за спиной.
— Пока, Павел, — и ещё один, но не раздражающий.
Этот гондон догоняет меня на улице.
Его ладонь сжимает моё плечо, и я тут же дёргаюсь, повернувшись к нему с задранными кулаками.
— Чё, сучонок, реванша хочешь? — рявкаю я.
Павел примирительно вскидывает руки. В одной у него зажата Леркина мобила. Я наскоро проверяю свои карманы и, не обнаружив сотовый, выхватываю гаджет из его ладони.
— Как тебя зовут? — он снова начинает заёбывать меня своими тупыми расспросами. Я не желаю этого терпеть, потому прячу телефон в карман и бодрым шагом двигаю на выход.
Но, судя по чрезмерному вниманию окружающих, этот перец преследует меня. А может, дело в том, что я устроил разнос парочке уёбков во время обеда? Неважно, оба этих варианта — сплошная головомойка.
Выйдя за ворота, я бросаю взгляд назад. Павлик действительно плетётся за мной.
Немного пораскинув мозгами, я двигаю дальше, но как только вокруг перестают мелькать одни и те же рожи, я ныряю за поворот и стою. Жду своего преследователя, чтобы разложить ему всё на понятном нам обоим языке.
Не успевает башка Павлика показаться из-за угла, как я хватаю его за грудки и припираю к стене.
— Слушай внимательно, засранец, — начинаю я, — если ты в меня хотя бы подуешь, — тычу себе прямо в грудь, — я натравлю на тебя блатных, и жизнь малиной не покажется. Усёк?
У Павлика впервые за всё время нашего знакомства на лице отражаются некие мыслительные процессы. Он сначала смотрит вдаль, а затем опускает взгляд и глядит на меня. Этим только сильнее раздражает.
— Почему ты думаешь, что я буду тебя трогать?
— А чё в медпункте было за выступление? — крепче стянув его за грудки, спрашиваю я.
— Это была проверка. Теперь я почти уверен, что ты не Лера, — объясняет этот мутный. — Я начал волноваться, когда ты спросила про столовку…