Дверной проем для бабочки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы не понимаете, — сопливо и невнятно подвывал мистер Монтелли, — вы так ничего и не поняли! Вы думаете, я — то зло, которое следует уничтожить! Ах, как вы ошибаетесь! Я хотел только одного… Если бы вы знали, как долго я вас искал! И всё без толку! А сейчас… Сейчас я нашёл вас, того, кто может всё, только не знает, чего ему хочется. И я, только я и никто другой, могу помочь вам, потому что… Потому что мне самому уже ничего не надо! Я только ключ, понимаете, ключ! И ещё я несчастный кастрат, посвятивший всю свою жизнь поискам замка, который должен отпереть… Вот и всё! Вот и всё!

Но никто, кроме Билли, не вслушивался в бормотание старика. Тётушка Эллен, двигаясь как сомнамбула, помогала маленькому мексиканцу надеть на себя смокинг, который бесцеремонная Изабелла сняла с одного из остолбеневших гостей; сама Изабелла бездумно поглаживала рукав Билли, а герр Вольф презрительно рассматривал отобранный в бою пистолет. И вот тогда, глядя на никому уже не нужного хнычущего мистера Монтелли, Билли почувствовал, что больше не может сдерживаться, что вот-вот разрыдается. Он перевел взгляд на мрачный ящик, в котором он таким невероятным образом стал мужчиной, потом на выбитые оконные стекла…

— Билли, — громким театральным шёпотом сказала тётушка Эллен, — ты должен немедленно помочь этому человеку!

Взглянув на маленького мексиканца, Билли заплакал. Сначала он плакал тихо, как сильно обиженный ребенок, и наконец зарыдал во весь голос, громко и недоуменно. Его плач взлетел под невидимый высокий потолок собора и вернулся отражённым звуком — таким страшным, что Билли не выдержал и, махнув рукой, побежал к выходу.

«Ну почему я такой? — мысли казались ему отстранённо чужими. — Пусть они отвяжутся от меня! Пусть они все получают то, чего им хочется больше всего на свете, но только пусть отвяжутся от меня! Я-то здесь при чем?!»

Перед глазами почему-то стоял старик Монтелли. Его сопливое лепетание было наполнено каким-то грозным смыслом. Билли по-прежнему чувствовал к мистеру Монтелли что-то вроде гадливой жалости. Он с усилием стряхнул с себя это наваждение, потянул за холодный медный поручень и оказался на ничего не подозревающей улице.

И вот теперь он шёл по Пятой авеню и безудержно рыдал. И удивлялся тому, что столь недавно обретённые, неведомые ему прежде сила и лёгкость никуда не исчезли. При этом сам Билли не ощущал себя другим человеком, хотя наверняка должен был измениться! В какой-то момент Билли оглянулся и увидел тянущуюся за ним цепочку. Он глубоко вздохнул, пожал плечами и двинулся дальше. Сейчас ему хотелось только домой, в свою спальню. Но вскоре он почувствовал, что до дому ему не дойти, и не потому, что устал, а по значительно более мелкой и бытовой причине: мочевой пузырь раздулся так, что, казалось, вот-вот разорвет Билли изнутри. Слёзы моментально высохли. Билли остановился, и сразу же на него налетел потный, но довольный собой герр Вольф.

— Эй, Вилли, — закричал герр Вольф и поднес толстый палец к носу, — какого чёрта! Я немного голодный, ебёна мать! Идем кушать, да? Это неправильно, если я будучи спасать всех вас жизнь, сам будучи умирать голодным!

Сам того не ведая, дядюшка подбросил Билли спасительную мысль: в ресторанах — скажем, вон в том, что напротив, при отеле, — всегда есть туалеты. Не обращая внимания ни на испуганное бибиканье шарахающихся от него машин, ни на упрямое сопение не отстающего от него ни на шаг герра Вольфа, Билли бросился наискосок через Пятую авеню. Попутно он удивился самому себе и той мелочной власти, которую имеет организм над его рассудком.

— Весьма сожалею, сэр, — преградила ему дорогу женщина в униформе с блестящей табличкой на лацкане, — ресторан закрыт. Ещё рано.

Непонятно, что отразилось на лице Билли, но женщина отступила и тут же добавила, что при желании они могут подняться наверх, на сорок восьмой этаж, где работает бар… За спиной у Билли герр Вольф добродушно зарычал и разразился матерной тирадой. Но Билли не слушал и не слышал его. Он спешил наверх, искренне надеясь, что лифты здесь скоростные. Герр Вольф отстал, поперхнувшись незатейливым, как ход его мысли, глаголом. Двери лифта неслышно сомкнулись за Билли. Звучала тихая музыка. Билли возносился. На сорок восьмой этаж. Он выбежал в тихий коридор и сразу же увидел спасительную табличку. Музыка, как старая знакомая, мягко последовала за ним, и в туалете — большом, светлом и безжизненно чистом — зазвучала ещё настойчивей и проникновенней. Билли сбросил на сверкающий пол ненужный ему теперь фартук и отдался освобождению и — неожиданно для себя — музыке. Теперь он узнал её. Это же незаконченная… Ну конечно, его великий предок! По невнятной ассоциации Билли подумал, что, похоже, гений Моцарта, бурлящий в крови его рода, может проявлять себя свободно только тогда, когда ему есть в чем проявляться. Когда же перед ним воздвигается плотина из неумения или нежелания, этот поток, достигнув критического уровня, становится во много раз мощней, перехлестывает через край и неудержимо и неуправляемо несётся куда-то, сметая всё на своём пути… Билли нервно рассмеялся. А знакомая музыка звучала всё громче и настойчивей, обволакивая его, обещая поддержку и прощение.

Билли тщательно и с удовольствием застегнулся, вспомнил бедного мекса и покачал головой. Теперь его было совсем не жаль. Если Билли действительно сотворил с ним такое, то и исправить положение ничего не стоит. Но уверенности всё равно не было. Билли пока не очень верил в свои способности. Черт его, мексиканца, знает! Может это была дурацкая шутка или… Сколько можно оставаться таким наивным и играть в навязанные кем-то игры! Сначала тётушкой, потом мистером Монтелли… Ведь ему только что исполнилось тридцать три года! Нет, больше он не может себя обманывать! Следовало попробовать что-то еще, вот прямо сейчас — какое-то совсем безобидное и простенькое чудо. Билли произнес слово «чудо» вслух и смутился. Но тем не менее… Он огляделся. На матовой кафельной стене висела незатейливая, неизвестно для чего нужная в мужском туалете картинка — два умилительных пушистых котёнка доверчиво смотрели друг на друга игольчатыми глазками. Ну конечно же! Как он мог забыть! Пусть появится оставшийся в том душном ресторанчике огромный серый Кузейро! Билли, глядя на свое отражение в ослепительно чистом зеркале, неловко взмахнул рукой. Итак, пусть! Это мое желание! И тут же рассмеялся: выглядело всё это довольно нелепо, словно в цирке. Ну же! Ну?.. Кот не появлялся. Только зеркало, словно болотце, стало покрываться едва заметным зеленоватым налетом. Так что же это, всё?.. Закончились чудеса?! Вдруг отражение стало глубже, и Билли почудилось за спиной какое-то движение. Он резко обернулся. Сзади никого не было, картинка висела неподвижно. Только глаза милых котят показались Билли настороженными и тоскливыми. А знакомая мелодия звучала всё громче. Билли отчаянно вглядывался в зеркало, казавшееся сейчас совсем бездонным. Вот оно, движение! Билли вздрогнул.

В туалет с шумом ввалился герр Вольф. Он что-то пробормотал об уже сделанном заказе и говённом американском пиве и деловито направился к писсуару. Из зеркала, моментально потерявшего свою глубину и зеленоватый оттенок, на Билли смотрела его собственная растерянная физиономия. А дверь, широко распахнутая немецким родственником, очень медленно закрывалась, и в ту секунду, когда она почти совсем закрылась, в бушующую музыку ворвался отчаянный мяв. В помещение, изогнувшись, как змея, протиснулся сильно недовольный едва не прижавшей его дверью огромный серый кот с распушенным хвостом. Он нервно подёргал ушами, опустил тигриную голову к самому полу и посмотрел на Билли большими зелёными глазами вопросительно и настороженно.

— Кузейро, — ломким нервным голосом позвал Билли, — иди-ка сюда! Ведь ты же Кузейро, правда?

Кот, поставив уши торчком, внимательно слушал. Ну надо же! Билли совершенно не помнил, как выглядел ТОТ Кузейро. Ну серый, ну здоровый котище. Тяжёлый. А что ещё? Могло ли случиться так, что этот кот — просто двойник? Но что ему делать здесь, в ресторане, на сорок восьмом этаже? Конечно, это Кузейро! Скорее всего так… Ладно, пусть Билли не в состоянии узнать его, но сам кот вряд ли изменил свои привычки. Билли нагнулся к нему, надеясь, что тот вспрыгнет ему на плечо.

— Ах ты, блядская морда! — вдруг заорал герр Вольф, бросаясь к коту. — Этого ещё здесь не хватало! Вонючий забегаловка, с вонючей животный! Курить нельзя, а кошки можно?!

Герр Вольф рывком распахнул дверь и короткой толстой ногой в начищенном ботинке сильно пнул кота в бок. Прежде чем вылететь в коридор, обиженный до глубины души кот успел разорвать герру Вольфу брючину от колена и до самого низа, хорошенько пройдясь острыми когтями и по коже обидчика.

— А-а! — заорал герр Вольф и неуклюже запрыгал на одной ноге. Лоб и щёки его мгновенно сделались бордовыми. Он быстро запыхался и, опустившись наконец, на обе ноги, заявил, что должен немедленно уничтожить проклятое животное. Прямо сейчас! Он, офицер, военный егерь, черт возьми, не может позволить ублюдочному американскому коту нанести ему такое трижды блядское оскорбление, ебёна мать! Хватит с него оскорблений! Билли увидел в руке у рассвирепевшего дядюшки маленький пистолет — тот самый, отобранный у мистера Монтелли. Герр Вольф шумно выдохнул, покосился на себя в зеркало, остался доволен своим бравым видом и прихрамывая, но на удивление ловко выскользнул за дверь. Музыка резко оборвалась. Что же он, этот идиот, собирается бегать за котом с пистолетом? Билли, даже не задумываясь над тем, кого именно он собирается спасать, бросился вслед за прытким родственничком. Краем глаза он успел заметить, что совсем обмелевшее равнодушное зеркало преувеличенно аккуратно отражает безмятежную картинку с котятами.

В круглом, медленно вращающемся баре с огромными окнами, из которых открывался вид на весь Манхэттен, было тихо и почти безлюдно. Бармен, занявший оборону в неподвижном, огороженном стойкой центре зала, с профессиональной ленцой поглядывал на экран подвешенного к самому потолку телевизора. Казалось, он совершенно не обращает внимания на расположившуюся за круглым низким столиком странную компанию. Тётушка Эллен, не отрывая длинного узкого стакана от дрожащих губ, мелкими глоточками пила коктейль. Изабелла, развалясь в кресле и приподняв для удобства подол длинного платья выше колен, устало жевала миндаль, роняла зеленые очистки на свои венчальные кружева и разглядывала проплывающие мимо виды. Мексиканец, прикрывая полами смокинга голую безволосую грудь, упёрся взглядом в стоящую перед ним стопку с желтоватой текилой. Герра Вольфа нигде не было видно.

Билли направился к медленно удалявшемуся от него столику, но не успел ещё ступить на движущуюся ленту, как тётушка вскочила с места. Мельком взглянув на Билли, она уставилась куда-то поверх его головы. Её брови привычно поползли вверх, и только выражение глаз было не сердитым и не испуганным, а недоверчиво изумленным. Билли обернулся, ожидая увидеть охотника с его несчастным трофеем, но за спиной не было никого, кроме прилегшего грудью на стойку бармена. Не понимая, в чем дело, Билли недоуменно завертел головой, и тогда тётушка нетерпеливо вытянула руку, указывая ему на экран телевизора. Билли невольно повторил её жест, бармен мгновенно понял и послушно прибавил громкость. На экране покачивалось знакомое растерянное лицо, то и дело заслоняемое деловитыми физиономиями полицейских. Билли глупо хихикнул.

— Только что, — говорил невидимый диктор, — полиция задержала давно находящегося на подозрении у ФБР Винсенто Монтелли. По непроверенным данным, это один из самых могущественных донов нью-йоркского гангстерского клана, деятельность которого окружена тайной, необычной даже для мафиозных семей. Арест оказался возможным благодаря… — тут диктор сбился со своего размеренного тона, сделал неподготовленную паузу и, изумленно хмыкнув, торопливо продолжил. — Полиция задержала семидесятипятилетнего Монтелли при попытке… при попытке изнасилования на ступенях собора неизвестной бездомной женщины пятидесяти четырёх лет!.. По словам очевидцев, пострадавшую спасло только вмешательство двух офицеров полиции. Никаких объяснений происшедшему представители властей пока не дали…

Губы мистера Монтелли беззвучно шевелились. Билли вроде бы разобрал слово «ключ»… а может быть, «сука». Но тут старика повернули спиной, блеснули наручники, потом камера ушла в сторону, мелькнул кусок знакомой лестницы, и репортаж прервался. Билли показалось, что в толпе он заметил окаменевшее лицо Харона… На экране уже прицеливался собранный бейсбольный питчер, бодрый спортивный голос комментировал готовящийся бросок, а Билли всё не отводил от телевизора смягчившегося непонимающего взгляда. Потом на его плечо опустилась рука, и он сообразил, что рядом, легко прижимаясь грудью к его локтю, стоит Изабелла.

— Слышишь, Билли, — интимно прошептала она, — а ты ещё лучше сделал, чем я предлагала. Так ему, козлу, и надо! Это гениально придумано — вернуть ему его прибор! Только вот…

Билли смотрел на её близкие губы с прилипшими миндальными чешуйками, и ему вдруг сделалось не по себе. Эта женщина — его единственная женщина! — груди, ноги, всё тело которой он когда-то ощущал на расстоянии, как запах из открытого флакона… «Железка», если её отыскать, наверняка сохранила ночные следы его ногтей. Из ящика с изображением насекомого на крышке вынырнула какая-то другая Изабелла… И тут же мысль вернулась к арестованному старику. Что если он, Билли, перепутал и вернул ему то, что отнял у мексиканца?.. Эта новая мысль, как акулий плавник, вспорола мозг. Неужели он действительно сотворил такое?! Билли резко оторвал от себя льнущую Изабеллу и подошел к столику. Мексиканец неожиданно оживился и, взглянув на Билли, заговорщицки улыбнулся.

— Я от испуга и не такое мог бы изобразить, — он покосился на тётушку Эллен и улыбнулся еще шире. — Конечно, это не совсем по-мужски — прыгать голым и притворяться, что тебе оторвали это самое… Ну сам понимаешь. Но она меня простила. И ты прости, если испугал. Просто выхода другого не было. А то бы этот тип нас всех там пришил, точно тебе говорю. А так, видишь…

Значит, мексиканец притворялся… Что же это?! Билли медленно опустился на низенький пуфик и вопросительно взглянул на тётушку Эллен. Может хотя бы она что-то понимает? Но в её глазах застыл липкий алкогольный туман: тётушка улыбалась и покачивала головой, как бы говоря: «Ну и ладно, расслабься, всё закончилось благополучно». Во всем привыкший доверять тётушке, Билли чуть было не улыбнулся ей в ответ. Но рядом были чужие: повеселевший мексиканец и смутно неприятная теперь Изабелла, а где-то неподалеку герр Вольф гонялся за неведомо откуда взявшимся здесь котом… Нет, ничего ещё не закончилось! Билли чувствовал, что непроницаемая стена, выстроенная из нелепостей, глупостей и неразрешимых загадок, вот-вот повалится от одного небольшого толчка. А сам он даже не увидит того настоящего, что спрятано за ней… не увидит просто потому, что будет засыпан, погребён тяжёлыми обломками. Обиднее всего было то, что окружавшие его люди, казалось, воспринимали все происходящее совершенно спокойно и свободно проходили сквозь эту стену. Словно играли в невероятно сложной и запутанной пьесе, которую он смотрел то ли с середины, то ли вообще застал самый её конец. А может быть, все они и были кирпичиками, кусками этой твёрдой, неумолимой стены?..

— Ты, Билли, совсем ничего не знаешь обо мне! — вдруг заявила тётушка Эллен и, хотя выражение её лица было теперь вполне осмысленным, она показалась Билли ещё более пьяной. — Я всегда была для тебя только тёткой, воспитательницей. А я ведь тоже из рода МоцЦартов! Чёрный человек, скажем так, приходил и ко мне тоже. И звал за собой… А я не пошла. Ну а потом появилась Матильда… но это уже совсем другой разговор. Я сомневалась в себе, понимаешь? Не просто сомневалась, а по-настоящему, глубоко. Но в конце концов поняла, что иначе и не бывает. Любой творец сомневается. Иисус сомневался. Даже… прости меня, но мне кажется, что и Господь иногда испытывал сомнения… Да-а! А ты, Билли, молодец! Я даже и не думала, что ты так сможешь… Сомневайся, Билли, обязательно сомневайся! Твори! А если что… Ну, в общем, ты же видишь: я с тобой… И все они тоже. Мы тебя не оставим. Я верно говорю?

Тётушка Эллен повернулась к Изабелле. Та важно, со значением кивнула ей и, приникнув к Билли, залепетала ему в ухо горячо и мокро:

— Ты знаешь, я вдруг поняла кое-что. Ты не поверишь, но вот когда смотрела, как этого скота арестовывают, я поняла, что… Только не смейся, ладно? В общем, у меня для тебя радостная новость, Билли. Я беременна! И это совершенно точно!

Чтобы не пропустить его реакцию, Изабелла сделала шаг назад. Билли вдруг показалось, что под тесными кружевами её свадебного платья и действительно всерьёз наметился тяжелеющий прямо на глазах животик. Это было ужасно! Нет! Билли вскочил на ноги, низкий столик покачнулся и стал опрокидываться. Билли невольно проследил глазами за его падением. Под столом мирно сидел пропавший кот. Он посмотрел на Билли, беззвучно мяукнул, приподнял шерсть на загривке и коротко и нервно забил хвостом. Никто не пошевелился. Поэтому, наверное, Билли сразу почувствовал за своей спиной какое-то движение и резко обернулся. У круглой стойки окаменел невозмутимый бармен. Рядом с ним стоял герр Вольф с перекошенным от гнева лицом, держа в руке пистолет.