– Нет? Тогда зачем играл с Элси?
Артур открыл и закрыл рот. Прозвучавшее обвинение было смехотворным.
– Я пришел повидать вас.
– Меня? Ха! А позвонить в дверь, как нормальный человек, ты не мог?
– Я проделал долгий путь и не мог уйти, не поговорив с вами.
– Я сначала принял тебя за одного из местных юнцов, любителей похвастать смелостью. Пару раз ловил одного бедолагу, зацепившегося футболкой за перила и вопившего от страха. Тебе повезло, что Элси просто хотела поиграть. – Он откинулся на пятки. – Не староват для акробатики?
– Уж да.
– На борца за права животных тоже непохож, а?
Артур покачал головой.
– Я слесарь на пенсии.
Грейсток хмыкнул и помог Артуру подняться на ноги.
– Давай-ка пройдем в дом и наложим тебе повязку на руку.
– Похоже, я еще и лодыжку подвернул.
– Ты только не вздумай подавать на меня в суд. Один репортер пытался, когда тигр захотел поиграться и поцарапал ему плечо. Сразу предупреждаю – у меня ни пенни за душой.
– Я не собираюсь подавать на вас в суд, – сказал Артур. – Сам во всем виноват. Вел себя как идиот.
В доме пахло сыростью, мебельной полиролью и упадком. Вестибюль был полностью отделан белым мрамором, стены увешаны портретами предков Грейстока, а пол вымощен черно-белой плиткой и напоминал огромную шахматную доску. Из центра передней уходила наверх дубовая лестница. Поместье явно пребывало в запустении. Артур представить не мог, чтобы кто-то согласился заплатить за осмотр десять фунтов, но именно такая цена значилась на табличке на столе напротив двери. Когда-то дом был великолепен, но с потолочной фрески с парящими херувимами и полосами красного занавеса уже облупилась краска. Грейсток шел впереди, а Артур, прихрамывая, следовал за ним, отстав на несколько шагов. Болело все тело, но сказать, какая часть больше, он, наверное, не смог бы.
– Этот дом принадлежал моей семье много-много лет. Я сейчас пользуюсь только несколькими комнатами, – сообщил Грейсток. – Не могу позволить себе жить здесь, но и выезжать не хочу. Проходи.
Артур последовал за ним в темную комнату, заставленную кожаными креслами. В камине гулял настоящий огонь. Над каменной каминной полкой висела картина в стиле прерафаэлитов, изображавшая даму в белом развевающемся платье. Она сидела на траве, обхватив руками тигра, который уткнулся носом ей в подбородок. Артур присмотрелся повнимательнее, чтобы убедиться, что это не Мириам. Это и впрямь была не она.
Когда гость опустился в уютное зеленое кожаное кресло рядом с камином, Грейсток плеснул бренди в стакан.
– Нет, я… – запротестовал Артур.
– Ты посмотрел смерти в лицо, старик, и тебе нужно выпить.
Артур принял стакан и сделал глоток.
Сам Грейсток сел, скрестив ноги, на полу перед камином и отхлебнул из бутылки.
– Так почему ты бродишь по моему саду и расстраиваешь моих девочек?
– Девочек?
– Моих тигров, старик. Элси разволновалась.
– Поверьте, в мои намерения это не входило. Я здесь, чтобы спросить вас о моей жене.
– О твоей жене? – Грейсток нахмурился. – Она тебя бросила?
– Нет.
– Была в моем гареме?