Более чем в тысяче миль от Нью-Кробюзона располагается огромное озеро шириной в четыре сотни миль - Холодный Коготь. На северной его оконечности находится пролив Холодный Коготь - коридор пресной воды шириной в сотню миль и длиной в восемь сотен. На севере пролив неожиданно и сильно разливается, уходя на восток почти на глубину континента, а потом сужается, образуя море Холодный Коготь с кривыми, изрезанными берегами.
Вот что такое Холодные Когти: водное пространство, такое громадное, что иначе как океаном его не назвать. Огромное пресное внутреннее море, окруженное горами, пустынями, болотами и немногими суровыми народами, знакомыми Фенеку - по его словам.
На восточной своей конечности море Холодный Коготь отделяется от Вздувшегося океана узкой полоской земли - горным хребтом не более чем тридцатимильной ширины. Отросток на юге моря - острие когтя - расположен почти точно к северу от Нью-Кробюзона и более чем в семистах милях от него. Но те немногие путники, что шли из города этим маршрутом, всегда забирали слегка на запад, чтобы добраться до моря Холодный Коготь сотнях в двух миль от его южной верхушки, потому что в этом остром выступе моря, словно какое-то постороннее тело, присутствовало нечто необычное и опасное - среднее между островом, полузатопленным городом и мифом. Пользующаяся дурной славой земля амфибий, о которой цивилизованному миру не было известно почти ничего, кроме того, что она существует и представляет опасность.
Место это называлось Дженгрис.
Говорили, что там обитают гриндилоу - водные демоны, или монстры, или выродившиеся люди, в зависимости от того, в какую историю вы предпочитали верить. Говорили также, что место это заколдовано.
Гриндилоу, или Дженгрис (различие между местом и обитателями оставалось неясным), с избирательным изоляционизмом, властно и безжалостно правили на юге моря Холодный Коготь. Воды эти были смертельно опасными и неисследованными.
И вот перед ней сидел Фенек, заявлявший - что? - что он жил там?
- Неправда, что там нет чужих, - говорил он; Беллис уже сумела успокоиться настолько, что могла его слушать. - Там даже есть некоторое количество людей, которые вывелись на Дженгрисе… - Губы его скривились. - Вывелись - именно то слово, а вот насчет людей я уже не уверен. Их вполне устраивает, что все считают, будто те воды - как частичка преисподней, край света. Но, будь я проклят, они, как и все, принимают торговцев. Там есть несколько водяных, пара людей… и другие. Я провел там больше полугода. Поймите меня правильно: там опаснее, чем во всех других местах, где я побывал. Если торгуешь на Дженгрисе, то правила… правила там ни на что не похожи. Вы их никогда не выучите и никогда не поймете. Я был там шесть недель, когда мой лучший тамошний друг, водяной из Джангсаха, который торговал там уже семь лет, был арестован. Я так никогда и не узнал, что с ним случилось и почему, - ровным голосом сказал Фенек. - Может быть, он оскорбил одного из богов гриндилоу, а может быть, ткань, что он привез, оказалась недостаточно прочной.
- Так почему же вы там оставались?
- Потому что если вы сможете там продержаться, - с неожиданным возбуждением сказал он, - то оно того стоит. Их торговля необъяснима, навязывать им обмен или пытаться переубедить их бессмысленно. Они просят доставить им бушель соли или стеклянные бусы равными частями - пожалуйста. Никаких вопросов, никаких уточнений. Вам надо - я поставляю. Фруктовое ассорти? Получите. Треска, опилки, смола, грибок - мне все равно. Потому что, клянусь Джаббером, когда они платили, когда они были довольны… Оно того стоило.
- И все же вы оттуда уехали.
- Да. - Фенек вздохнул, встал и заглянул в буфет. Беллис промолчала.
- Я несколько месяцев провел там - покупал, продавал, исследовал Дженгрис и его окрестности - подводные, вы понимаете, - и вел свой журнал. - Он говорил, стоя к ней спиной, - возился с чайником. - Потом до меня дошли слухи, что я… что я согрешил. Что гриндилоу сердиты на меня и если я не уберусь поскорее, то мне конец.
- И что же вы такого сделали? - неторопливо спросила Беллис.
- Понятия не имею, - ответил Фенек. - Совершенно не представляю. Может, те подшипники, что я поставил, оказались не из того металла, а может, луна была не в том доме, или умер кто-то из их магов, и они сочли, что по моей вине. Не знаю. Мне только и было известно, что я должен торопиться… Я оставил кое-что, чтобы они взяли ложный след. Понимаете, я неплохо изучил южный зубец Холодного Когтя. Они окутали все это тайной, но я там ориентировался гораздо лучше, чем положено чужим. Там есть туннели. Трещины в горах, которые лежат между морем Холодный Коготь и Вздувшимся океаном. Вот по этим норам я и добрался до побережья.
Он замолчал и поднял взгляд в небо. Шел пятый час.
- Добравшись до океана, я пытался держаться южного направления, но меня снесло к краю пролива. Там-то меня и нашли креи.
- И вы ждали корабля из Нью-Кробюзона, чтобы попасть домой? - спросила Беллис; он кивнул в ответ. - Наш корабль шел не в том направлении, и вы решили - властью, данной вам согласно той бумаге, - реквизировать его.
Фенек лгал или недоговаривал чего-то важного. Это было совершенно очевидно, но Беллис ничего не сказала на этот счет. Если он захочет восполнить пробелы в этой истории, то сделает это. Она не собиралась на него давить. Она сидела на стуле, поставив на неровный пол недопитую чашку чая, и вдруг почувствовала такую усталость, что даже слова стали даваться ей с огромным трудом. Увидев первые проблески восхода, она поняла, что ложиться в постель уже поздно.
Фенек наблюдал за ней, чувствуя себя бодрее, чем Беллис, от изнеможения едва владевшая собой. Он приготовил себе еще чашку чая, а Беллис не противилась дремоте, волнами накатывавшей на нее. Она заигрывала со сновидениями.
Фенек начал рассказывать о своем пребывании в Великом Кромлехе.
Он поведал о запахах города, о кремниевой пыли, гнили, озоне, мирре и бальзамирующих специях. Он рассказал о всепроникающей тишине, дуэлях, людях высшей расы с зашитыми губами. Он описал спуск Бонештрассе, великолепные дома, высящиеся по обеим сторонам разукрашенных катафалков и тянущиеся на много миль, Шаттерджекс, видимый в конце проезда. Фенек говорил еще почти час.
Беллис сидела с открытыми глазами и даже смотрела время от времени, когда вспоминала, что не спит. А когда истории Фенека пересекли пространство в полтысячи миль, направившись на восток, и он начал рассказывать ей о малахитовых часовнях Дженгриса, она услышала, как внизу все чаще и громче раздаются крики и стуки, как Армада просыпается. Она встала, разгладила на себе одежду и волосы и сказала, что ему пора уходить.
- Беллис, - сказал он с лестницы.
До этого он обращался к ней по имени лишь в обманчивой интимности ночи. Теперь, когда солнце встало и проснулись люди вокруг, это обращение прозвучало для нее по-иному. Но она ничего не сказала, как бы поощряя его продолжать.
- Беллис, спасибо вам еще раз. За… за то, что вы защитили меня, когда ничего не сказали о том документе. - (Она сурово и молча смотрела на него.) - Я скоро увижусь с вами еще. Надеюсь, вы не против.
И снова она промолчала, осознавая, что при дневном свете между ними возникло отчуждение, что Фенек много недосказывает. И все же Беллис была не против - пусть приходит. Давно она уже не общалась так, как нынешней ночью.
Глава 10
В то утро небо было почти безоблачным, суровым и пустым.
Флорин Сак не пошел в порт. Минуя окружавшие его дом промышленные корпуса, он направился к небольшому скоплению припортовых судов, облепленных тавернами и пересеченных множеством улочек. Его ноги моряка независимо от сознания выравнивали туловище при каждом качке мостовой.