Влюблённый Сократ: история рождения европейской философской мысли: читать начало книги онлайн

Памятуя о характере Алкивиада, можно предположить, что во время схватки у этого необузданного юноши возникло искушение доказать свою доблесть, бросившись в погоню за бегущими вражескими воинами. В этом случае нарушение им строя представляло опасность и могло оказаться роковым как для его соратников-гоплитов, так и для него самого. Представьте себе ситуацию: вместо того чтобы рассыпаться, вражеский строй перегруппировался, и Алкивиад остался один в кольце вооруженных противников. Сократ со своего места в строю афинян с ужасом наблюдал за опасностью, которой подверг себя Алкивиад.

Дисциплинированному солдату трудно дался бы такой выбор – спасти жизнь друга ценой нарушения строя. Однако из рассказа Алкивиада ясно, что единственное, что помешало вражеским солдатам добить его, – это появление Сократа.

Платону Алкивиад сообщает о смелом поступке Сократа исключительно как о заслуживающем похвалы и одобрения, а отнюдь не порицания. В кровавой суматохе боя Алкивиад, к счастью, не был ранен смертельно; возможно, от гибели его спас удар по голове, сбивший его на землю. В результате стремительного броска Сократ смог выручить своего друга из опасного положения и вернуть его вместе с его драгоценными доспехами в ряды афинских войск.

И позже Сократ осознанно стремился, чтобы именно его юный друг оказался в центре внимания. Возможно, это было связано с осознанием того, что за собственную, пусть и высоко ценимую славу пришлось бы отдать цену, которую Сократ уже больше не был готов платить. Многие молодые афиняне из числа гоплитов мечтали бы прославиться как герои на поле боя. Сама история жизни Сократа, и как солдата, и как философа, доказывает, что героизм в различных формах всегда был ему присущ и, более того, вызывал у него восхищение. Но на данном этапе жизни героизм на поле боя уже не особо интересовал Сократа – его больше привлекал героизм нравственный. Хотя он и отдавал себе отчет в том, что Алкивиада, едва вышедшего из подросткового возраста, ему уже никогда не удастся подвести к такому же выводу.

Битва при Потидее была короткой и ни к чему толком не привела. Несмотря на вдвое большие по сравнению с афинянами потери, большинство потидейцев смогло отойти за еще не разрушенные городские стены. Осада Потидеи афинскими войсками затянулась на два долгих года.

В 430 г. до н. э. из Афин было отправлено подкрепление. Афинские полководцы Клеопомп и Хагнон привезли с собой массивные тараны – новое изобретение для штурма⁶ обнесенных стенами городов. Впервые об их применении в истории греческих войн мы узнаем при описании кампании против Потидеи.

Но новое подкрепление привезло с собой из Афин нечто куда более смертоносное – чуму. После объявления войны в 431 г. до н. э. Афины стали временным пристанищем для тысяч греков, спасавшихся от вторжения спартанцев в Аттику. Нищета и перенаселенность привела к возникновению в стенах города ужасающей эпидемии, жуткие симптомы которой подробно описаны Фукидидом. Некоторые современные исследователи идентифицируют ее как разновидность сыпного тифа⁷. Часть солдат, прибывших под стены Потидеи в 430 г. до н. э., принесла с собой эту болезнь, и она неумолимо распространялась по лагерю. От нее скончался и полководец Клеопомп, сын Клиния (не отца Алкивиада, но, возможно, выходец из той же семьи), а также многие из его солдат. В течение нескольких недель от чумы умерло более тысячи афинян, находившихся под Потидеей, после чего Хагнон с остатками своей злосчастной армии вернулся по морю в Афины.

Несмотря на эту деморализующую неудачу, оставшимся под Потидеей афинянам, среди которых, возможно, были Сократ и Алкивиад, было приказано продолжать осаду. Положение осажденного города становилось все хуже. Похоже, продовольствие подходило к концу, и, съев все запасы, урожай и скот, жители Потидеи начали поедать трупы своих сограждан⁸.

Наконец зимой 430 г. до н. э. оставшиеся в живых, страдающие от голода жители города сдались афинянам. Истощенные потидейцы были отправлены в изгнание в соседние города региона. Фукидид сообщает, что мужчинам разрешалось взять с собой один плащ и небольшую сумму денег, а женщинам – лишь два предмета одежды. Формально цель экспедиции была достигнута, но создавалось впечатление, что этот долгий поход завершился с жалкими и никого не удовлетворившими результатами.

Афиняне и их союзники, среди которых были войска из городов Ионии, оставались в лагере в Потидее до следующего лета 429 г. до н. э. Возможно, именно в эти летние месяцы Алкивиад стал свидетелем необычного поведения Сократа, о котором Платон рассказывает в «Пире» следующим образом:

Эта деталь с утренним приветствием солнцу (в лице бога Гелиоса) наглядно показывает, что Сократ вел себя в традиционной для Древней Греции религиозной манере. Сократа как мыслителя обычно ассоциируют с натурфилософами, такими как Анаксагор из Клазомен, который, как известно, утверждал, что солнце – это скорее физический объект, а не божество. Многим грекам такие взгляды казались опасным святотатством. И похоже, Платон не забывал о том, что его учитель был несправедливо приговорен к смерти за «непочитание богов». Так что здесь он мог тонко напомнить своим читателям, что Сократа можно лишь условно считать набожным человеком.

Для соратников Сократа, да и для современников Платона сам акт вознесения молитвы солнцу был совершенно нормальным поступком. Для них было более непривычно наблюдать, как он неподвижно стоит всю ночь напролет. Как видим, подобное поведение Сократа было широко известно, и оно, вкупе с другими аспектами его личности, выделяло его, по-видимому, как необычного человека. Не случайно одно из прилагательных, регулярно используемых для описания Сократа, – atopos, что можно перевести как «эксцентричный» или «нестандартный» (буквально «неуместный»).

Тем не менее неподвижное стояние в течение нескольких часов подряд сложно считать исключительно следствием рационального выбора. И было бы разумно предположить, что оно являлось симптомом некоего физиологического или психологического расстройства. Однако, как ни странно, ни один античный автор не говорит о том, что Сократ страдал каким-либо заболеванием. Разве что лишь один автор из школы Аристотеля предположил, что эти физические симптомы Сократа были вызваны «меланхолией» ¹⁰.

Основные биографы Сократа, оставаясь верными его памяти, склонны относиться к поведению философа с большим уважением. А к эпизодам столь заметного всем молчаливого созерцания они относятся как к признаку необычайной (и, вероятно, по их мнению, боговдохновенной) преданности жизни разума.

Однако в последнее время подобные эпизоды из жизни философа стали предметом медицинских исследований, причем выдвигается и такой диагноз, как каталепсия ¹¹. Если так, то Сократ, скорее всего, страдал чем-то подобным с ранней юности, и должен был знать, что это вызывает у свидетелей настороженность, а то и активную антипатию. Что, помимо всего прочего, наверняка делало его не слишком привлекательным кандидатом в мужья для афинских девушек его класса.

Сократу предстояло пережить и последний акт Потидейского похода. Эти события описываются в диалоге Платона «Хармид», действие которого происходит сразу после возвращения Сократа в Афины после службы в Потидее. А ту последнюю «жестокую битву» ¹² можно идентифицировать как произошедшую в начале Пелопоннесской войны битву при Спартоле.

В 429 г. до н. э. к афинянам в Потидее присоединился дополнительный двухтысячный отряд гоплитов из Афин, и военные действия возобновились с новой силой. После того как разведка дала афинянам неточные сведения о том, что Спартол будет сдан его жителями, афиняне двинулись к городу, поджигая окружающие его поля и сады. Однако на защиту Спартола вскоре устремились войска из соседних городов. В их составе были конные отряды и пращники, которые с убийственной эффективностью поражали афинских воинов. В схватках с ними афиняне понесли катастрофические потери – более четырехсот человек, все их командиры также пали на поле боя.

Битва при Спартоле стала последней в Потидейском походе. После нее уставшие от войны афиняне заключили перемирие с потидейцами, собрали своих убитых и отплыли в Афины. После трех лет отсутствия Сократ и Алкивиад вернулись в конце лета 429 г. до н. э. в родные места. Они застали город и его окрестности в плачевном состоянии. Центральная часть Афин была забита беженцами, устремившимися в город из сельских местностей. Мужчины и женщины, рабы и свободные, молодые и старые – все они еще страдали и продолжали умирать от чумы. На улицах валялись трупы, мертвых хоронили в наспех вырытых могилах. Прилегающие поля и сады были разорены постоянными вторжениями спартанцев ¹³.

В столь тяжелых условиях не столь стойкому, как Сократ, человеку было бы трудно сохранить философский взгляд на вещи. В «Хармиде» он показан жизнерадостным и не омраченным переживаниями ни в бою, ни после боя.

Из приведенных выше рассказов о воинской службе Сократа становится ясно, что устоявшийся образ мыслителя – не единственное представление, которое было бы должно о нем составить. В Потидее и других местах он проявил себя как внушающий уважение, даже героический человек действия. Нестандартность его поведения проявилась даже в том, что после того, как он в одиночку в гуще сражения спас Алкивиада, Сократ предпочел не привлекать внимания к своему поступку.

Возможно, как я уже предполагал, он сделал это отчасти потому, что испытывал чувство вины перед своими соратниками. Ведь он рисковал их безопасностью – они могли погибнуть, когда он в одиночку отправился спасать Алкивиада. А возможно, он хотел, чтобы афиняне, и прежде всего Перикл и Аспазия, утешились и испытали чувство гордости, получив сообщение о лихом героизме юного Алкивиада на поле боя. Ведь в конце концов, они могли гораздо суровее отнестись к тому, что Алкивиад преступил черту в погоне за личной славой. Сократ же, в отличие от Алкивиада, не был заинтересован (или уже не был более заинтересован) в получении наград за воинскую доблесть. Хотя большинство афинских мужчин того времени страстно желали бы добиться признания и восхищения, а также увековечить память о себе.

По словам Алкивиада, безразличие Сократа к физическим неудобствам, даже к зимней стуже, производило сильное впечатление на его соратников. Некоторые на него за это даже обижались. Похоже, Сократ с ранних лет был приучен к суровым условиям, а своей физической силой он, возможно, обязан тому, чем занимался в детстве и юности. Его отец Софрониск описывается как lithourgos, то есть «работник по камню». А тот факт, что Сократ уже в раннем возрасте получил образование и служил в гоплитах, свидетельствует об относительной зажиточности его семьи. Это может означать, что Софрониск был не каким-то бедным ремесленником, а владел небольшим предприятием, на котором работали каменотесы и резчики.

Сократ был приобщен к семейной профессии, которая, скорее всего, подразумевала трудоемкую многочасовую рубку камня в каменоломнях и перевозку готовых блоков в мастерскую для создания там скульптур. В дополнение к такой работе Сократ проходил подготовку в качестве гоплита, отрабатывая маневры в тяжелых доспехах. Все это должно было отточить его силу и ловкость.

Армии в древности ¹⁴ передвигались в сопровождении вспомогательных подразделений, часть из которых была обязана переносить запасы хвороста и поленьев, а также огонь в виде горящих углей и головешек, уложенных в жаровни. Огонь использовался в военных целях, например для выжигания вражеских земель и посевов. Когда афинские войска разбивали лагерь в холодное время, как, например, зимой в Потидее, они также нуждались в огне для поддержания тела и духа. Сразу же после того, как разбивался лагерь, разжигались костры, чтобы обогреться и приготовить пищу.

Однако Сократ, похоже, научился удивительным образом не обращать внимания на холод и дискомфорт. В своей речи в «Пире» Алкивиад так описывает способность Сократа переносить тяжелые условия:

Сократ, несомненно, обладал исключительно мощным телосложением и боевым опытом. Спасение Алкивиада на поле боя в Потидее описано Платоном в заключительной части «Пира», где Алкивиад вспоминает об этом следующим образом:

«Высокое положение» в обществе, о котором упомянул Алкивиад, – это его связи с могущественным афинским полководцем Периклом, который стал опекуном Алкивиада после смерти его отца.

Сократ не хуже военачальников знал, что его близкий друг и товарищ по палатке – подопечный могущественного афинского вождя. Перикл тоже должен был знать, что во время первого похода Алкивиада поселили вместе с Сократом в одной палатке. Афинские граждане были разделены на десять «кланов», а Сократ с Алкивиадом принадлежали к разным из них. Обычно солдаты делили палатки с выходцами из своих «кланов». Поэтому возможно, что Алкивиада поселили в одной палатке с Сократом по прямому разрешению Перикла.

Однако Платон не приводит никаких указаний на какие-либо контакты между Сократом и Периклом, которые казались бы неизбежными, исходя из тесных отношений Сократа с Алкивиадом с ранней юности последнего. Все это оставляет пробел в наших исследованиях, а значит, потребует, в свое время, переосмыслить характер ранних связей Сократа с главнейшим из афинских граждан.

Сократ продолжал участвовать в военных действиях Афин до своих сорока с лишним лет. В 424 г. до н. э., всего за год до представления «Облаков», он сражался в особенно кровопролитной битве при Делиуме в Беотии.