— Да. Если захочешь, я представлю тебя местным оборотням и тем немногим, которые относятся к нашему роду.
— Ты? Сделаешь все это ради меня?
— Конечно, — улыбнулась я, потрепав её по волосам.
— Значит, ты теперь моя семья, — удовлетворённо вздохнула она, а глаза светились неподдельным счастьем.
Все это было не совсем то, что я имела в виду. Но я не хотела гасить этот яркий огонёк, который загорелся в её глазах. Ами походила на щенка, яростно виляющего хвостом только оттого, что его погладили и сказали, что любят.
— Ладно, одевайся. Пойдём готовить завтрак, — это было единственным, что я сейчас могла сказать.
— Хорошо, — ни вопросов, ничего. И я не была уверена, что была бы другая реакция, скажи я, что мы пойдём прыгать из окна. Да, в ней слишком долго искореняли любое собственное мнение.
Ами надела рубашку от пижамы, так как её одежда была приведена в негодность, и мы пошли на кухню. А спустя каких-то пару минут вернулась Тина с сумками продуктов. И вовремя. В её отсутствие единственное, что я могла приготовить — это кипяток.
Мы начали кулинарить. Причём всерьёз. Когда сестра спросила, к чему столько еды и не придут ли к нам гости, я лишь рассмеялась и сказала:
— Никаких гостей. Просто на залечивание ран мы тратим много энергии, и нужно её как-то восполнить. Ведь ты голодна, Ами?
— Да, — кивнула девушка, потупившись.
Тина лишь покачала головой. Она не переставала удивляться тому, что Ами бодра и весела, а ведь вчера лежала практически пластом с исполосованной спиной. Слишком резко сестра окунулась во все это сверхъестественное дело. Надо было ей рассказать как-то по-другому, как-то постепенно. Но все уже свершилось. Хорошая мысля, она, как известно, приходит опосля.
Мы сели завтракать, и Тина смогла убедиться, что значит зверский аппетит. А я лишь улыбалась и подкладывала еду Ами на тарелку. По себе знала, что в такие моменты можно лошадь съесть и не подавиться.
После завтрака мы перешли в гостиную. Тина поделилась своей одеждой с Ами, и, так как они были почти одного роста и комплекции, все отлично подошло. Девушка сидела, поджав под себя ноги, в джинсах и свитере, и выглядела сейчас лет на пятнадцать.
Как бы между прочим я спросила её:
— И что же ты собираешься теперь делать?
— Не знаю, — вздохнула Ами, уткнувшись подбородком в колени, а глаза при этом были абсолютно потерянными.
Не выдержав этого её взгляда, я присела перед ней и проговорила:
— Я понимаю, тебе сейчас не легко. Но нужно строить новую жизнь.
— Я этого не умею, — пробормотала Ами. — Я вообще ничего не умею.
— Но ты же известная всему миру певица! — не выдержала Тина.
На это она лишь грустно усмехнулась.
— Я всегда лишь пела, всем остальным заправлял Кшати.
— Но тебе ведь нравится петь? — продолжала спрашивать Тина.
— Да.
— Так за чем же дело стало?
— Не все так просто, сестрёнка, — возразила я. — Ами, ты подписывала с Кшати контракт?
— Я… я не знаю.
Этого следовало ожидать. Дальнейшие разговоры почти ни к чему не привели, и я решила дать ей время прийти в себя. Может, потом удастся принять какое-либо решение.
Потом я поехала в клуб. Работа есть работа, и какие бы события не происходили в личной жизни, она от этого никуда не денется.