— Потому что очень больно ощущать себя преданной тем, кому доверяла, — тихо проговорила я. Слишком все это было близко к моим собственным переживаниям.
— Неужели во мне всегда будут видеть лишь красивый фантик, и уже не важно, что скрывается за ним? — страхи сестры рвались наружу.
— Нет, конечно нет. Это пройдёт. Но запомни одно: ты сможешь быть счастлива только не изменяя себе. Не верь никому, кто будет говорить, что это не так. А такие найдутся. Одно из худших проклятий стараться быть не тем, кем ты являешься. Поверь своей старшей сестре. Мне пришлось это пережить.
— Господи! Если ты оборотень, то тебе придётся всю жизнь скрывать это ото всех! — слезы Тины, наконец, высохли.
— Не от всех, но от очень многих.
— А я ещё тут жалуюсь!
— Ничего. К тому же, я должна была как-то узнать, что же с тобой произошло. Мой сестринский долг помочь тебе!
— И каков же будет твой совет?
— Пошли его на три весёлых буквы, а если не поможет, пошли на пять. Или позови меня.
Тут уж она не выдержала и рассмеялась. Поспешно заткнув себе рот рукой, она прошептала:
— Прости. Мы ведь так Амарис разбудим.
— О, не беспокойся. Её сейчас пушкой не разбудишь. Наш сон очень крепок, когда он залечивает травмы. У нас практически непробиваемый иммунитет. Даже самые страшные раны заживают за пару дней. Это один из плюсов, — сестра слушала меня, открыв рот. — Ну, ладно, пошли спать. Поздно уже.
Этой ночью я похвалила себя за то, что купила именно раскладной диван. Вдвоём с сестрой мы на нем прекрасно разместились. Правда, заснули лишь где-то спустя час. Тина не унималась, и все расспрашивала, каково это быть оборотнем. Я отвечала, но особо не вдавалась в подробности. Ни к чему это. Радовало меня лишь то, что она не зациклилась на своих переживаниях.
Глава 14.
Проснулась я, можно сказать, рано. Десяти не было. Все бы хорошо, только я с непривычки отлежала себе всю руку. Мда… диван это не кровать. Ну да ничего.
Вдруг я поняла, что Тины рядом нет. Вместо неё на подушке лежала коротенькая записка. Я быстро схватила её и пробежала глазами. У меня прям от сердца отлегло, а то я уже было заподозрила самое худшее. Невероятно, у меня и впрямь развивалась паранойя! Сестра писала:
«Не пугайся. Я всего лишь ушла в магазин за продуктами. В холодильнике из еды, похоже, остался только лёд.»
Я улыбнулась. Ну, насчёт льда она загнула. Я точно помню, что там ещё оставалось полбанки маринованных огурцов, хвостик колбасы и одно яйцо (за вопрос «Чьё?» можно и схлопотать).
Встав, я сложила диван пинками в исходное положение (его не так часто раскладывали, поэтому он заедал). Потом, как была в пижаме, решила проведать, как там Ами. Спала она спокойно, иначе Миу бы меня разбудила.
Девушка спала, закутавшись в одеяло, в позе эмбриона. Видимо, раны на спине беспокоили её гораздо меньше. Я осторожно отогнула краешек одеяла и, убрав волосы, пощупала ей лоб. Он был прохладным. Хорошо.
Ами медленно открыла глаза и, увидев меня, улыбнулась. Потом чисто кошачьим движением потёрлась о мою руку, словно хотела обернуться моим запахом. Похоже, это вошло у неё в привычку.
— Прости, я тебя разбудила.
— Пустяки. Я рада просыпаться с тобой.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Нет, все нормально. Правда.
— Вот и отлично. Ладно. Ты лежи. Я пойду в душ, а потом помогу тебе снять повязки. Если что — заходи.
— Хорошо, — Ами улыбнулась, и улыбка выглядела очень довольной. Что ж, это лучше, чем её вчерашнее состояние.
Захватив одежду, я скрылась в ванной. Голову сегодня мне мыть не надо было, так что гигиена проводилась по ускоренной программе. Я стояла в трусах и практически расстёгнутой рубашке, когда в ванную, с тихим стуком проскользнула Ами.
— Можно?
— Да, конечно. Заходи. Как твои руки?