— Замечательно. Спасибо, что вылечила меня. Я никогда такого не видела! Я чувствовала тебя, твою силу внутри себя, как… что-то очень знакомое.
— Просто мы с тобой происходим от одной линии оборотней. Также как объединены вервольфы, — пожала я плечами. — Ну что, давай снимем твои повязки. Посмотрим, как идёт заживление.
— Хорошо, — Ами тотчас стянула через голову рубашку от пижамы. То, как она это сделала, окончательно убедило меня в том, что травмы рук зажили абсолютно.
Достав из шкафчика ножницы, я приступила к делу, так как эти бинты легче было разрезать, чем размотать. Вскоре все они валялись на полу милой такой кучкой. Ну да бог с ними. Меня в данный момент больше интересовала спина Ами.
Все зажило очень хорошо. Даже не верилось, что вчера это был сплошной кровавый кошмар. Сейчас остались лишь тонкие белые шрамы, едва заметные даже на ощупь. Завтра и они должны исчезнуть.
— Все просто замечательно! — наконец сказала я. — Все зажило чрезвычайно быстро.
— Это только благодаря тебе, — тихо ответила Ами.
— Ты преувеличиваешь. Тут дело в силе твоего иммунитета.
— И все равно, я обязана тебе, — стояла на своём девушка.
В её глазах появилось странно-обожжающие выражение. Она преодолела разделявший нас шаг и обняла меня, проговорив:
— Я рада, что принадлежу тебе. Ты не бросишь меня? — на лице Ами застыла такая мольба и надежда, что мне стало безумно её жаль. Эту девушку очень часто разочаровывали. Жизнь её сломала, и видеть доказательство этого в её глазах было невыносимо. Команда спасателей опять поднялась во мне по сигналу тревоги. Погладив Ами по голове, как ребёнка, я сказала:
— Пока я тебе буду нужна, я буду рядом.
— Хорошо, — она улыбнулась счастливой улыбкой. — Мне с тобой так спокойно.
Я лишь вздохнула. Похоже, среди своего рушащегося мира Ами выбрала меня своим якорем, удерживающим её от безумия или окончательного слома. Раньше им был Кшати, теперь вот я. И отказать ей в этом, значит вынуть карту из её карточного домика жизни, от чего тот неминуемо рухнет. А этого я уж никак не хотела.
Не зная, что тут ещё можно сказать, я так и продолжала стоять в обнимку с Ами, словно групповая статуя. Она была ниже меня, так что её макушка находилась чуть выше уровня моего подбородка. Я слышала запах её волос, а под ним запах её зверя. Её аура коснулась моей и нашла в ней отклик. Будь мы в другом облике, то сейчас устроили бы кошачью возню. Мне вспомнилась ночь последнего полнолуния, когда я была со стаей. Тогда все казалось таким простым и понятным.
Задумавшись, я не сразу поняла, что Ами прижалась теснее и, задрав голову, смотрит на меня. Её улыбка больше не была невинной улыбкой ребёнка, но стала улыбкой опытной женщины, соблазнительницы. Её руки затанцевали на моих плечах, потом скользнули под мою рубашку. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Подобного поворота событий я не ожидала, поэтому с минуту стояла, как вкопанная. Потом осторожно отстранилась со словами:
— Не стоит.
Ами снова улыбнулась и проговорила:
— Моя жизнь и моё тело принадлежат тебе. Я буду рада доставить тебе удовольствие.
— Но Ами, мне вовсе не нужно от тебя подобной жертвы! — возразила я.
— Во мне что-то не так? Я чем-то тебе не угодила? — растерянно и как-то грустно спросила Ами.
— Дело вовсе не в этом! — я тщательно подыскивала слова, чтобы получше ей объяснить. — Пойми, мне вовсе не нужно, чтобы ты была моей рабыней или служанкой или ещё кем-то в этом роде. Я никогда не соглашусь это принять.
— Но ведь ты заботишься обо мне, и я должна…
— Ты ничего мне не должна. Заботятся не за что-то…
Ами смотрела на меня, хлопая глазами. Смысл моих слов, похоже, плохо доходил до неё. Наконец, она сказала:
— Мне ещё никто никогда не говорил такого. Всю мою жизнь никто даже не смотрел в мою сторону, если ему не было что-то нужно от меня. А тебе ничего не нужно, но ты заботишься обо мне, — она подняла голову, и я увидела, что по её щекам текут слезы.
— Разве друзья что-то требуют взамен? К тому же есть, в конце концов, простая человеческая доброта. Может, мы и не совсем люди, но это не повод забывать о ней. Поэтому если тебе нужна моя помощь — я помогу, но давай договоримся, что отношения между нами будут прежде всего дружескими.
— Я? Твой друг?
— А почему нет? Что нам мешает? — пожала я плечами. — Когда-то наш род оборотней был практически семьёй. Во многих местах это осталось и теперь.
— Семья… — с затаённой грустью повторила Ами.