Справлюсь сам. Потом, конечно, кое-кто приползет на коленях, будет умолять взять в долю, отметить в рапорте. А вот такой погон не хотите? Народ правильно говорит, прапорщик в засаде, что баба на возу.
— Стой.
Хотя иногда народ и ошибается.
— Ну куда ты без меня, Лешенька?! Пропадешь. Да и приказ дан ясный. Прикрывать твою тыловую часть. Засадчик, тоже нашелся. У тебя даже оружия нет.
Баобабова залезает под свой стол, где у нее стоит ящик, обитый листовым железом. С красным крестом на крышке. Я раньше думал, что это индивидуальная аптечка. Выходит, опять ошибся.
Мария копается непозволительно долго. Пыхтит, тихо ругается.
Немного нервничаю. Ведь мы теряем драгоценные минуты. Может, именно в этот самый момент злобный преступник сидит без света в квартире капитана Угробова, пьет кофе из принесенного с собой термоса и вспоминает детали недавно совершенного преступления. И злобно хохочет над не оперативностью оперативных работников в лице меня и особы, которая видна из-за стола лишь на одну пятую часть тела.
— Вот! — Баобабова, наконец, выкарабкивается. В пыли, паутине, опилках. — Как раз то, что нужно. У меня тетка в свое время на складах Министерства обороны работала.
На стол, с грохотом и скрежетом, выкладываются: Пистолеты с лазерным прицелом. Два. Фонари керосиновые. Два. Ржавая немецкая каска. Одна. Солнцезащитные очки. Восемь пар.
— Ворюга, тетка твоя. Два полка милиции этим добром снабдить можно.
Машка шутку принимает. Я же говорю — нормальная девчонка, когда не улыбается.
— Это твой, — кидает один пистолет мне в руки. Штука тяжелая, руки зараз отбивает. — Там, правда, наводка световая не работает. Можешь отвинтить. У тебя дома керосин есть? Жаль. Фонари придется здесь оставить. А каску себе возьмешь, или даме уступишь?
Каску приходиться брать себе. Не от жадности. Просто железяка с бритой головы Машки все время съезжает на нос. Вроде бы красиво, но Баобабова ходить так не хочет. Говорит, дырки дополнительные для обзора надо простреливать. А это вещь портить.
— А это зачем? — надеваю очки и ни черта не вижу.
— Для солидности, — Мария цепляет очки за горловину бронежилета. — В цивилизованных странах все секретные агенты в таких очках ходят.
Для солидности, так для солидности. Соглашусь. Но когда преступника поймаем, вернусь к капитану и скажу. Товарищ капитан, скажу, мы твой пистолет драный в гнезде летучей южно— африканской мыши нашли? Нашли. Будь любезен, как обещал, поставь на полное боевое довольствие. Чтоб и оружие и очки и каски с дополнительными отверстиями для глаз. Долг, скажу, товарищ капитан, довольствием красен.
В очках мир становится черным. Машка подхватывает меня под локоть и тащит к дверям. Но все равно натыкаюсь лбом на косяк, делая для себя важный вывод. Что секретному американскому агенту хорошо, то русскому милиционеру смерть. Или, как минимум, большая, кровавая, без оплаченного больничного листа, шишка.
— Зря, — морщится Баобабова, наблюдая за улетающими в ведро с надписью «Для окурков» очками. — В солнечное затмение вещь незаменимая.
В подъезде капитана Угробова темно. Машка позвонила тетке и попросила посодействовать отключению света в преступном доме. А так как тетка раньше работала главным бухгалтером в ЖЭУ, то подъезд к моменту прибытия, встретил нас темными окнами, дикими кошками и нежеланием жильцов выходить на крики.
Нет, на этот раз кричал не я. Машка — дылда высоту проема не рассчитала.
Дверь в квартиру вскрываю долго. У Угробова хорошие замки. Плюс темнота. Минус отсутствие должной практики. Сейчас пригодились бы керосиновые лампы, жаль, дома нет керосина.
Баобабовой надоедает отгонять диких, но очень голодных кашек и она профессионально разрешает ситуацию тихим, но сильным ударом ноги.
— Жизнь научила, — я ее ни о чем не спрашиваю, сама хвастается.
В целях конспирации прислоняем дверь на место. Держась стен, пробираемся в комнату, где совершено преступление. На полу, в блеклом лунном свете белеет обведенный мелом силуэт похищенного пистолета.
Сам Угробов валяется на диване и жутко храпит.
Решаем капитана не будить. Раз человек устал, зачем тревожить спокойный сон.
— Ла-а-асточка… ла-а-асточка, я со-о-окол!… Требую са-а-анкцию на арест!…
Настоящий опер работает даже во сне. Хорошо, хоть недолго. После получения санкции капитан довольно причмокивает, отворачивается к стенке и затихает, мирно посапывая в мужественные капитанские ноздри.
Расположение засады оговорено заранее.
Притаскиваем с кухни холодильник. Естественно с припасами. Просроченная газированная вода. Десяток яиц. Килограмм докторской… нет, полкило докторской … Опа, снова ошибочка, сто грамм докторской колбасы, которую тут же доедает Баобабова. Совесть оперу дается с погонами.