В движении же была жизнь. Миронег не чувствовал, но понимал, что неведомая тварь, пробивавшаяся сквозь камень идола на свободу, способна убить его прямо так, на расстоянии. И уже начала это делать.
– Тяжко? – услышал он спокойный голос сзади себя.
И тотчас он почувствовал, как крепкие ладони осторожно, но сильно отрывают его от невидимой ловушки, едва не ставшей его могилой.
Миронег обернулся и увидел пронзительные глаза и едкую усмешку под густой черной бородой своего старого знакомого.
– Князь Черный?
– Я же говорил – не ходи в Тмутаракань, – огорченно сказал давно умерший основатель Чернигова. – Говорил, но ты не послушал…
– Я сам себе господин!
– Хорошо ли это? И удобно ли?
Князь Черный покачал головой.
– Нет покоя даже после смерти, – пожаловался он. – Все то же – бои, кровь и гибель…
Князь помолчал, оглядываясь. Миронег, невольно проследовав за ним взглядом, удивился про себя, не заметив нигде священника Кирилла.
Святилище было пусто. Миронег, Черный да мерзкий истукан – вот и все насельники презренного места жертвоприношений.
– И его-то боятся наши боги?
Князь Черный не скрывал своего недоумения. Истертый камень не вызывал страха, скорее брезгливость, жалость. С такими чувствами смотрят зеленые юнцы на глубоких старцев.
– Не его. Того, кто внутри него.
– Так камушек-то с секретом, – протянул князь. – Ничего, расковыряем. А ну, молодцы!..
Из ничего у алтаря материализовались слуги, ушедшие со своим князем в курганную тьму. Несколько дружинников в устаревших, странных для взгляда Миронега доспехах окружили своего господина, как, видимо, было и в боях, когда все они были живы.
– Расковыряем? – повторил князь, оглядев воинов.
– Вестимо.
Один из дружинников, взвесив в ладони рукоять боевого топора, пошел к идолу, словно и не было для него непреодолимого для Миронега препятствия.
– Что остановит мертвого? – спросил князь Черный, отвечая на незаданный хранильником вопрос.
И они увидели что.
Чем ближе подходил воин к каменному богу, тем тяжелее шел. Видно было, как подгибаются ноги под тяжестью закованного в доспехи тела, как опускается рука с занесенным вверх боевым топором.
Кожа дружинника покрывалась старческими морщинами, желтела, трескалась. Миронег почувствовал, как остро запахло мертвечиной, даже через миазмы разлагающейся жертвенной крови.
Дружинник смог дойти. Больше того, он нашел в себе силы, чтобы вновь поднять топор и ударить по тмутараканскому идолу. И упал зловонным скелетом у подножия невозмутимо возвышавшейся статуи, раскроив в последнем падении кости грудной клетки о собственный топор.
– Так, значит? – посерел лицом князь Черный. – Вот что нам уготовано?! Ну уж нет, не склонюсь!
Он бросился вперед, его дружинники, не помедлив ни на миг, охватили кольцом князя, готовые защитить его от любой опасности.
Миронег, зачарованный общим подъемом, рванулся за ними.
И – получилось!
То ли колдовская защита была снята идолом за ненадобностью, то ли мертвецы проделали в ней прореху, достаточную, чтобы проскочил человек… Главное – получилось!