Владимир Путивльский стал мужчиной.
Пожелаем ему удачи, читатель! Она ему ох как понадобится!
Море в мае еще холодное, как сталь, что цветом, что на ощупь.
Как мысли Неведомого бога, чей истукан стоял в центре тмутараканского святилища, выставленный для всеобщего поклонения. Возмещая многовековое воздержание, Неведомый бог требовал и получал человеческую кровь, изобильно поливавшую жертвенный камень у изножия статуи.
Но больше кровавых жертв, больше поклонения бог ждал вестей с севера, откуда должно было прийти освобождение. Раб бога, обезумевший араб Абдул Аль-Хазред, получил наконец свою магическую книгу, а значит, и необходимую силу.
В каждом слове – бог.
В заклинаниях – сила бога.
Слово, сказанное когда-то богом или богами, сделало хаос миром, придав ему форму.
Слова, найденные в «Некрономиконе», вернут Неведомому богу привычную зыбкость, освободив от четких границ тела. ОСВОБОДЯТ!
Мир же станет подобием Неведомого бога.
Зыбким. Бесформенным.
Хаосом.
Мертвым.
Как он того и заслуживает.
5. Река Сюурлий – река Каяла
11—12 мая 1185 года. (Продолжение)
В битве, как в песне, слышно многоголосье. Кричит воин, расставаясь с жизнью, кричит другой, размахиваясь для разящего смертельного удара, кричит раненый, попавший под кованое копыто безумно мчащегося коня, кричит всадник, погоняющий своего скакуна в центр сражения. Крик уравновешивает крик, и ровный гул поля боя гармонично перетекает с вершин деревьев на макушки холмов, сопровождаясь звоном оружия, не попадающим в унисон и оттого особенно ясно слышным.
Нерушимо стояли курские кмети, отбивая одно нападение за другим. Когда враги подходили на расстояние удара меча или сабли, передний, пеший ряд расступался, пропуская ждущих своего часа конников, сминавших таранным ударом острие наступления, так, что с холма вниз сыпались вперемежку живые и мертвые.
Прилив – отлив.
В битве, как в песне, слышно биение сердца. Пока оно бьется, жизнь продолжается.
Князь Владимир Путивльский подъехал к обозу, посмотрел на половецких воинов, спросил:
– Подчинитесь ли мне в бою, или это несовместно с вашей честью?
– Дочь нашего хана подчинилась тебе, князь, – ответил один из половцев. – А мы – как она.
– Хан Кончак должен появиться оттуда, – показал князь рукоятью плети. – Туда и пойдем.
– Через бродников, – не спросил, уточнил кто-то.
– И пусть.
Владимир Путивльский оглядел свой небольшой отряд, вздохнул, похлопал коня по холке рукой в кольчужной перчатке и приказал:
– Обоз – в центр! Все, у кого тяжелые доспехи, – ко мне! Первыми пойдем, указательным пальцем.
К князю подтянулись тяжеловооруженные воины, русские и половцы вместе. Половцы плащами обмотали себе левые руки, признавая только такой вид защиты. Кочевники не любили щиты. Русские дружинники, отстегнув булавки-фибулы, побросали плащи в телеги обоза, умудрившись при этом еще перекинуться словом-другим с подругами невесты, что, мол, после боя надеются получить не только плащ, но и кое-что еще. «Рассчитывают победить», – про себя порадовался князь Владимир.
– В путь, – сказал князь.
Именно так – не в бой, в путь, поскольку наша жизнь не в сварах, а в дороге.