Морщится, будто от острой боли.
— Тебе плохо?
Молчит. Только по стулу растекается.
— Ма, тебе плохо? — повторяю чуть слышно. — Мамочка.
— Уйди, — выдыхает резко и по рукам меня бьет.
— Мам…
— Смотри, Алина, до чего ты мать довела, — слезы льются из ее глаз, а после она и вовсе почти теряет сознание.
Хватаю телефон и вызываю скорую.
44. Двадцать недель
— Ну, что там? — буквально набрасываюсь на Диму с расспросами, когда он заходит в квартиру.
— Надь, я только с работы. Голодный, уставший, — бубнит себе под нос.
Я понимаю. Начался строительный сезон и у мужа… у бывшего мужа… голова кипит от этого.
— Дим, результат пришел? — требовательно смотрю в его лицо.
— Я же заранее предупреждал каким будет результат, — выдыхает устало.
— Значит, отец этого ребенка все таки ты?
— Нет.
Вздрагиваю. Не понимаю, почему Рогов такой упрямый и не говорит мне правду?
Мы же все обсуждали и ни раз. Если Алина беременна от него, то он платит только алименты.
Запрещаю себе думать, что Рогов может снова меня обмануть и что-то сотворить за моей спиной.
— Покажи результаты!
— Наденька, ромашка моя, что ты хочешь там увидеть? — наступает на меня, а я ладони перед собой ставлю и упираюсь ими в его широкую грудь.
— Что ты не отец.
— Такая бумажка будет позже. Просто верь мне. И хватит думать про это! — гладит меня по щеке тыльной стороной ладони. — Помнишь, мы говорили недавно о командной игре?
Киваю. Чувствую, как непрошенные слезы начинают щипать глаза.
— Мы с тобой в одной команде, Надя? — смотрит гипнотизирующе.
— Д-да.
— Просто верь мне. Больше ничего не прошу.
— Я верю, Дим.
— Ты лучше подумай, что малышам нужно, — гладит теплой ладонью мой круглый живот. — Напиши список. В выходной поедем вместе в торговый центр.
Двадцать недель. Экватор беременности. Малыши уже во всю пинаются.