— В прошлый раз он откупиться от тебя хотел!
— Паша! — вскрикиваю. — Ты не понимаешь? Да?
— Это ты не понимаешь, Алин. Рано или поздно твой обман вскроется. К кому ты тогда с ребенком пойдешь?
— Уж точно не к тебе!
— А мне что-то подсказывает, что ко мне! Опомнись ты пока не поздно. Брось эти интриги. Тебе эта игра не по зубам, дурочка! — пыхтит Паша, хватает меня за руку и разворачивает к себе, заставляя посмотреть в его нахальные глаза. — Давай вместе будем. Я родителям расскажу про тебя и про ребеночка. Мои помогут! Будем жить вместе.
— Паш, я скоро рожу Рогову сына. И у меня будет все! Квартира, машина, алименты. А потом я еще и на отдых его раскручу, сыночку же нужно мир смотреть.
— А если у тебя девочка? — осаждает меня вопросом, и я теряюсь.
Про девочку Дмитрий Романович ничего не говорил. И я даже нервничать начинаю до трясущихся коленей.
— Если девочка, значит ты такой никчемный! Не мог сына заделать?
Паша глядит в мои глаза, будто хочет в них что-то найти. Долго и пристально.
— Какая же ты тварь, — рычит, обдавая мое лицо жаром. — Знаешь, Алин, я наверно не буду с клиникой тебе помогать. Пусть Рогов сразу знает, что ребенок не от него.
Сердце уходит в пятки, а Власов руки от меня убирает и разворачивается. Уходит быстрым шагом, накинув на голову капюшон.
— Паш, — срываюсь с места и бегу за ним. — Подожди, Паша!
Цепляюсь за его толстовку и слезы бегут по моим щекам.
— Пусти!
— Не упрямься, Паш! Прости! Прости меня! Не уходи! Подумай, что со мной будет? Ты мне нужен!
— Чего? — насмешливо щурится, остановившись.
— Мне нужна твоя помощь, — сиплю онемевшим голосом.
— Переспишь со мной еще раз?
— Паш…
— Что? Ну вот нравишься ты мне. Хочу тебя, идиотку, бешено. Давай еще раз переспим?
— Тогда поможешь? — поджимаю губы.
— И деньги Рогова все мои. Себе оставь только за квартиру заплатить и немного на продукты.
— Но, Паш, это уже перебор.
— Нет, милая лиса Алина, перебор — это твоя лживая игра, которую ты ведешь. А я лишь хочу взять свое за помощь.
— Ладно, — опускаю голову.
У меня нет выбора. Я не просчитала, что Власов может оказаться таким хитрым и расчетливым.
— В восемь вечера чтоб была у меня, — окатывает холодным высокомерием, а я шумно воздух ноздрями втягиваю.
Бесит! Как же он меня бесит! И зачем я только с ним связалась?
Захожу домой, ощущая усталость, снимаю куртку и небрежно бросаю ее на стул. Страшно… а вдруг у меня все-таки будет девочка? Что тогда?