— Сын, — лепечет Дима, и я замечаю на его глазах скупые слезы.
— Папаша сегодня на успокоительных? Что-то не сильно радуется… — с доброй усмешкой выдает Клавдия Леонидовна.
— Он просто дочерей хочет…
— Надь, как мы сына назовем? — Рогов ко мне наклоняется и невесомо целует меня в лоб.
— Подожди, — отмахиваюсь. — Нужно узнать пол второго ребенка.
Врач задумчиво водит прибором по моему животу и вздыхает:
— Сегодня, видимо, не узнаем.
— Почему?
— Малыш к нам попой повернулся. Не хочет показывать, кто он. Стесняется!
— Значит, точно девочка, раз стесняется, — Дима выдает ослепительную улыбку.
— Может, подождать? Повернется еще… — шепчу с досадой.
— Попробуйте походить. Шоколадку скушайте. И приходите через полчаса, я посмотрю еще раз.
Все делаем, как сказала Клавдия Леонидовна. Мой мужчина в магазин успевает сбегать за шоколадным батончиком. А я хожу по коридорам клиники и мысленно уговариваю малыша дать доктору посмотреться.
Очень надеюсь, что девочка…
— Надь, как сына назовем? — не унимается Дима.
А я шоколадку ем, и в животе настоящая дискотека начинается.
— Алексей, — поднимаю на мужчину недовольный взгляд.
— Почему Алексей? Как твой дядя? Надь, это не лучшее решение, — Дима хмурится. — Я считаю, что нужно назвать Сергеем.
— Дим, нужно сначала дождаться, когда будет известен пол второго малыша.
Клавдия Леонидовна повторяет процедуру, я снова покрываюсь мурашками от холодного геля.
— Ну вот, — с разочарованием. — Теперь и мальчик отвернулся.
— Вот засада… — бубнит Дима.
— Ну ничего, в другой раз, — расстроенно вздыхаю.
Дима тоже немного расстроен. Когда садится за руль, долго молчит. И я ни слова не говорю. Смотрю в окно, глажу живот. Что-то я уже устала за сегодняшний день.
А впереди еще покупка коляски и встреча с Костей и Зоей.
К вечеру переодеваюсь в вечернее платье, придирчиво осматриваю свое отражение, подкрашиваю губы, прическу поправляю.
— Красивая, — Рогов появляется за моей спиной и осторожно целует в плечо.
Жаркая волна скользит по позвоночнику и отзывается возбуждением.
— Дим, — поворачиваюсь к мужу и смотрю в его зеленые родные глаза. — У тебя кто-то есть?
— Что ты имеешь ввиду? — хмурит брови, лоб покрывается сеткой морщин.