— Но…
— Без "но", Надя!
— Что теперь? Ее посадят?
— Мы не будет это обсуждать, — подхожу ближе и нависаю над женой. — Алина не твоя забота. Думай только о наших отношениях и о наших детях.
— Дим…
— Знаешь, что я тут внезапно понял? — веду бровью.
— Что же?
— Что мы давно не занимались любовью за пределами нашей квартиры.
— Что? — охает, а я накрываю ее губы поцелуем.
Жадным и терпким. Привкус соленой карамели оживает во рту, и я не могу сдержать напряженный стон. Посасываю ее нижнюю губу, с удовольствием отмечая, как Наденька мякнет в моих объятиях.
Чистый кайф. Ничем не разбавленный. Чтобы хотеть свою жену мне не нужны возбуждающие вещества в кофе. Одного запаха достаточно, чтобы все работало, заводилось с пол оборота, вставало и болезненно пульсировало от дикого желания.
Да. В сорок лет я совершил ошибку. По собственной дурости. Я возбудился и допустил мысль, что могу попробовать вспомнить молодость. Мне понравилось, что на меня залипает возбужденным взглядом малолетка.
Но разве другие глаза могут сравниться с Надиными?
Я старый идиот, который понял это только методом проб и ошибок.
И как же я рад, что моя женщина доверилась мне еще раз. Не смотря ни на что.
— Дим… — с предыханием шепчет моя домашняя ромашка. — Я… люблю тебя!
Ее слова пулями в мое сердце, а затем рикошетом в голову.
Любит.
Любит, мать твою!
И я ее. Сильно и искренне. Больше всего на свете.
В машине мы молчим. Надя поправляет прическу после бурной любви, подкрашивает губы прозрачным блеском. Довольная. И щеки у нее румяного розового оттенка.
Через десять минут встаем в пробку. Устало вздыхаю.
— Дим, нужно бы сходить на УЗИ еще раз, — тихонько выдает Надя. — Я хочу узнать пол второго ребенка.
— А может пусть будет сюрприз? Родим, тогда и узнаем.
— Идея не плохая, — пожимает плечами. — Но не терпится узнать!
— Надь, давай сына назовем Сергеем. А второго ребенка назовешь ты! — вновь поднимаю эту тему.
— Почему тебе так нравится это имя?
— Так звали моего деда. Мировой мужик был! Я с ним очень много времени в детстве проводил. С ним и с бабушкой Ниной. Ты же знаешь, мои родители…
Договаривать не приходится. Надя уже не раз слышала эту историю о матери-алкоголичке и отце, который однажды благополучно ушел за хлебом и не вернулся. Я не раз думал об этом и старался его понять, найти ему оправдание, но так и не смог.
— Почему ты раньше не сказал, что Сергей — это в честь дедушки?