Нет — и ладно: врать парень не умеет. Хотя стоп: он, как компьютер, отвечает только на тот вопрос, который ему задают. Когда его спросили, где бутылка, он тоже сказал, что не знает.
— Майк, когда ты его в последний раз видел?
— Он поднимался по лестнице, а мы с Джилл спускались. Это было утром, когда готовят завтрак. — Тут Майк с гордостью добавил: — Я помогал Джилл готовить.
— И больше ты Дюка не видел?
— Больше я Дюка не видел. Я жарил гренки.
— Что ты говоришь? Из тебя выйдет отличный муж для какой-нибудь девчонки, если ты не будешь осторожен.
— О, я очень осторожно жарил!
— Джабл!
— Слушаю, Энн.
— Дюк поел на кухне до общего завтрака и умотал в город. Я думала, вы знаете.
— Гм-м, — протянул Джабл, — я полагал, он поедет после ленча.
У него словно гора с плеч упала. Не то чтобы Дюк для него многое значил — нет, конечно, Харшоу никогда и никому не позволял стать значительным в его глазах. И все-таки хорошо, что Дюк ушел от греха подальше.
Какой закон нарушается, если человека развернуть перпендикулярно всему на свете, то есть отправить в другое измерение?
Это не будет убийством, потому что для Майка это средство самозащиты или защиты ближнего, например, Джилл. Пожалуй, подойдут пенсильванские законы о колдовстве. Интересно, как может быть сформулировано обвинение? Гражданское право вряд ли подойдет — за нарушение общественного порядка Майка не привлечешь. Похоже, нужно разрабатывать для него особый закон. Майк уже поколебал основы медицины и физики, хотя ни медики, ни физики этого не заметили.
Харшоу вспомнил, какой трагедией для многих ученых стала теория относительности. Не в силах ее усвоить, они сошли со сцены навсегда. Несгибаемая старая гвардия вымерла, уступив место молодым гибким умам.
Дедушка рассказывал, что то же самое произошло в медицине, когда Пастер сформулировал основы микробиологии. Старые врачи сходили в могилу с проклятиями в адрес Пастера, но не утруждали себя изучением явлений, которые с точки зрения их здравого смысла были невозможными.
Майк, по всей видимости, наделает больше шума, чем Пастер и Эйнштейн вместе взятые. Кстати о шуме:
— Ларри! Где Ларри?
— Здесь, босс, — послышалось в рупоре за спиной, — в мастерской.
— Сигнализатор тревоги у тебя?
— Да. Я с ним сплю, как вы сказали.
— Вылезай наверх и отдай его Энн. Энн, держи его вместе со свидетельской формой.
Энн кивнула. Ларри ответил:
— Хорошо, босс, иду. Уже пошел.
Джабл заметил, что Человек с Марса до сих пор стоит рядом, неподвижный, как изваяние. Скульптура? Харшоу покопался в памяти. «Давид» Микеланджело. Полудетские ноги и руки, безмятежное чувственное лицо и длинные спутанные волосы…
— Майк, ты свободен.
— Да, Джабл.
Он все не уходил. Джабл спросил:
— Тебя что-то беспокоит, сынок?
— Ты сказал, мы должны обязательно поговорить о том, что я видел в чертовом ящике.