— Прости, Рикки, — добавил я. — Но это необходимо.
— Почему?
Я не мог ответить. Правда была невероятна, а ложь — недопустима.
— Это очень трудно объяснить, Рикки. Я должен, и никуда от этого не денешься, — и поколебавшись, добавил, — я ложусь в анабиоз. Гипотермия — ты ведь знаешь, что это такое.
Она знала. Дети вообще усваивают новые понятия быстрее, чем взрослые. К тому же, анабиоз был любимой темой комиксов.
— Но ведь я тебя никогда больше не увижу, Дэнни! — воскликнула она с ужасом.
— Увидишь. Это долгий срок, но я еще увижу тебя. И Пит — тоже. Ведь Пит тоже ложится в анабиоз.
Она удрученно посмотрела на Пита.
— Дэнни… а почему бы тебе с Питом не поехать в Браули и не жить с нами? Так же будет лучше. Бабушка будет любить Пита. И тебя она тоже полюбит — она говорила, что в доме должен быть мужчина.
— Рикки… дорогая моя Рикки… я должен. Не мучай меня.
Она сердито глянула на меня, подбородок ее задрожал. Я разорвал конверт.
— Я знаю, это все из-за нее!
— Что? Если ты говоришь о Белле, то она тут ни при чем. Совершенно ни при чем.
— Она не собирается в анабиоз вместе с тобой?
— Боже мой, конечно, нет! — меня даже передернуло. — Мы разошлись с ней на веки вечные.
Это мало успокоило Рикки.
— Я так обиделась на тебя из-за… этой. Ты ужасно меня обидел.
— Прости, Рикки. Мне, честное слово, очень жаль. Ты была права, а я — нет. Но она здесь не при чем. Я покончил с ней навсегда и вычеркнул ее из своего сердца. А теперь — смотри сюда, — я достал сертификат моих акций в «Горничных, Инкорпорейтед». — Ты знаешь, что это такое?
— Нет.
Я объяснил.
— Меня долго не будет, Рикки, и я хочу чтобы это было у тебя.
Тут я достал мое письмо с инструкциями, порвал его, а клочки засунул в карман. Нельзя было рисковать — Белл способна на любой подлог. Я прочел передаточную надпись на обороте сертификата, пытаясь сообразить, как сделать, чтобы в банке…
— Рикки, а как твое полное имя?
— Фредерика Вирджиния. Фредерика Вирджиния Джентри. Ты же знаешь.
— Джентри? Но ты же сказала, что Майлз не удочерял тебя?
— Ой! Меня так давно зовут Рикки Джентри, что я совсем забыла. Ты имеешь в виду мою настоящую фамилию? Хайнке, как у бабушки… и моего настоящего отца. Но меня никто так не зовет.
— Теперь будут.
Я надписал: «Фредерике Вирджинии Хайнке». Затем добавил: «Выплатить по достижении ею двадцати одного года». Теперь я сообразил, что мое первое поручение в любом случае не имело законной силы.
Тут я заметил, что наша церберша пристально поглядывает на нас, и взглянул на часы — мы разговаривали уже целый час.
Но нужно было заверить передаточную надпись.