Больной не отвечал.
— …Он спросил тебя, нравятся ли тебе наши девушки, так?
— Нравятся, еще бы! — больной расплылся в улыбке.
— Хорошо, Майк. А где и когда ты видел девушек?
Улыбка испарилась. Больной глянул на Таннера, потом закатил глаза, собрался в позу зародыша — руки на груди, колени ко лбу — и застыл.
Таннер рявкнул:
— Вон отсюда! — и стал щупать пульс больного.
— Это переходит всякие границы, — возмутился Берквист. — Кэкстон, вы выйдете сами или мне позвать солдат?
— Мы уходим, — сдался Кэкстон.
Все, кроме Таннера, вышли. Берквист закрыл дверь.
— Джил, объясни, — снова взялся за свое Кэкстон, — вы держали его под замком. Где он мог видеть девушек?
— Что за странный вопрос? Он видел десятки девушек. Сестры, лаборантки… Сам понимаешь.
— Не понимаю. Его обслуживали исключительно мужчины, пускать к нему женщин строго запрещалось.
— Не говори глупостей! — Берквист досадливо сморщился, а потом вдруг ухмыльнулся. — Вчера его сопровождала сестра-женщина.
— Да, действительно… — Бен умолк.
Когда Кэкстон, Фрисби и Кавендиш вышли из медицинского центра, Фрисби заметил:
— Бен, я думаю, что Генеральный Секретарь возбудит против тебя судебное дело, но все-таки, если тебе есть на кого сослаться…
— Ерунда, Марк. Дела не будет, — Бен сверкнул глазами. — Как знать, может быть, нам подсунули ту же фальшивку.
— Оставь, Бен.
— Не оставлю. Нам показали укрытого простыней человека одного возраста со Смитом. Берквист сказал, что это Смит, но Берквист сделал карьеру на отрицании очевидных фактов. Нам представили якобы психиатра, но когда я спросил, где он учился, меня отвлекли… Мистер Кавендиш, вы видели какое-нибудь подтверждение тому, что перед нами лежал человек с Марса?
— Я не имею права высказывать своего мнения. Я смотрю и слушаю — и не более.
— Простите.
— Я могу считать свою миссию выполненной?
— Да, конечно. Спасибо, мистер Кавендиш.
— Благодарю вас, сэр. Очень интересный случай, — старый Свидетель снял белое одеяние и превратился в простого смертного. Черты его лица смягчились.
— Надо было привести кого-нибудь с «Чемпиона», — продолжал Кэкстон, — тогда было бы ясно.
— Должен заметить, — заговорил Кавендиш, — я был очень удивлен тем, что вы упустили весьма важную деталь.
— Да? Что же я прозевал?
— Мозоли.
— Мозоли?