— Слишком много, — смеется он, глядя на меня сверху вниз и приподнимаясь. — Боже, девочка, ты сосешь член лучше всех, кого я когда-либо знал. Я бы женился на тебе только за это.
Он хватает меня за талию, переворачивает на спину и широко раздвигает мои бедра, ныряя между ними без предисловий.
— Я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, что ты закричишь, — говорит он мне хриплым похотливым голосом, а затем он прижимается ртом между моих бедер, просовывая язык глубоко в меня, как будто его нисколько не волнует, что он не так давно кончил в меня.
Какое-то время он трахает меня своим языком, короткими, извилистыми движениями, от которых у меня перехватывает дыхание, а затем скользит им вверх к моему клитору. В тот момент, когда его язык скользит по моему ноющему клитору, скользя по всей скользкой влажности, оставшейся после того, как он опустился на меня, я хватаюсь за одеяла и издаю пронзительный стон, когда мой отложенный оргазм обрушивается на меня, сильный и неожиданный.
Найл крепче прижимается ко мне ртом, облизывая и посасывая во время кульминации, пока я извиваюсь и стону под ним, полностью отдаваясь удовольствию. Я была так близко только от его члена у себя во рту, и теперь я дико кончаю, заливая его язык и подбородок, пока он подталкивает меня к этому. Даже когда волны удовольствия спадают, он не останавливается. Он продолжает лизать, потирая языком мой клитор, просовывая два пальца внутрь моей все еще трепещущей киски, пока я терзаюсь о его руку, обезумев от непрекращающегося удовольствия.
— Ты собираешься кончить для меня снова, — бормочет Найл, глядя на меня своими пронзительными глазами, и от этого приказа по мне пробегает дрожь, когда я оседлаю его пальцы и язык, бесстыдно доводя до кульминации, которую я хочу снова и снова.
Я теряю счет тому, сколько раз он доводил меня до оргазма подобным образом. Когда я, наконец, обессилена, он растягивается рядом со мной, баюкая меня в своих объятиях. Мы засыпаем вот так, обнаженные и сплетенные вместе, в постели, которая будет нашей. Я никогда не заменю эту кровать, думаю я про себя, и, возможно, сказала это вслух, потому что Найл хихикает, легонько целуя мои волосы.
— Все, что тебе заблагорассудится, девочка, — шепчет он мне в лоб, притягивая меня ближе, когда я прижимаюсь к нему. — Всегда, любовь моя.
20
ИЗАБЕЛЛА
Найл настаивает на том, чтобы мы сыграли нашу “настоящую” свадьбу задолго до рождения ребенка, а это значит, что следующие недели будут бурными. Он также настаивает на том, чтобы у меня было как можно меньше стресса, что на удивление легко, учитывая, что на нашей свадьбе будет немного людей. Здесь нет семей, с которыми нужно спорить и угождать, учитывая, что моя в Мексике и ничего не знает, а родителей Найла давно нет. Здесь будем только мы, Короли, с которыми у Найла тесные отношения, и их семьи, а также Лиам и Ана, которые будут присутствовать. Ана, со своей стороны, в восторге от идеи помочь мне подготовиться к свадьбе, и черная кредитная карта Найла часто используется в промежутках между этим и изменениями в доме.
Я настаиваю снова и снова, что люблю дом таким, какой он есть, но Найл не менее настаивает, чтобы я сделала его своим.
— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, — говорит он мне снова и снова, и, наконец, я сдаюсь и вношу несколько изменений.
Я больше не ночую в своей квартире в высотке после того дня, когда Найл привел меня в дом, и я не могу избавиться от чувства вины из-за того, что это колоссальная трата денег, продолжать снимать ее. В результате мы привезли в новый дом предметы мебели, которые мне понравились больше всего, в первую очередь диван, который я выбрала. Я влюбилась в изделие из голубовато-серого бархата с первого взгляда, а также в кофейный столик из черного сланца с золотой каймой, и мы с Найлом быстро переделали гостиную в доме, чтобы соответствовать эстетике этих двух предметов.
— Тот старый диван, который был тут, сильно изношен, — говорит он мне, когда грузчики приезжают с моим диваном, но я настаиваю на том, чтобы перенести старый диван в подвал.
Большая часть мебели в доме кажется мне семейной, это то, что я люблю, потому что ничто в доме моего детства никогда не вызывало такого чувства. Моя мама любила тратить деньги, постоянно делая ремонт, и я никогда не знала, каково это, иметь мягкий потертый предмет мебели, в который я влюбилась, вложив в него воспоминания многих лет, или обеденный стол со следами ожогов от горячих кастрюль с тушеным мясом и царапинами от детского стука столовым серебром. В частности, обеденный стол, это та деталь, которую я категорически отказываюсь заменять, и Найл, наконец, сдается, когда видит, как много он для меня значит.
— У меня не так много сведений о семейной истории, чтобы что-то подарить нашим детям, — говорю я ему, думая о мамином комплекте с рубинами, который я потеряла у Диего, резной шкатулке для драгоценностей в моей старой спальне, стопках любимых книг. — У тебя это есть, и я не хочу просто так от всего этого избавляться.
Лично я думаю, Найл рад, что я привязалась к частям его семейного дома. Мы проводим долгие дни в хозяйственных магазинах, выбирая краски, новые светильники, шкафы, плитку и все остальное, что нам хочется поменять, но мы сохраняем множество других вещей, таких как кровать, на которой мы провели тот первый день, столовый гарнитур и дверь в кухонную кладовку, где его мать оставила метки, фиксирующие рост Найла по мере его роста. Мы встречаемся с ландшафтным дизайнером, чтобы обсудить сад, и это делает меня счастливее всего на свете, вспоминая сад за моим домом в Мексике, в котором мы с Еленой проводили так много времени, день за днем.
Ана водит меня по магазинам свадебных платьев, уговаривая примерять одно платье за другим, все, от бальных платьев в стиле принцессы до элегантных шелковых платьев-футляров.
— Ты же знаешь, что это будет маленькая свадьба, верно? — Спрашиваю я ее в шутку, выходя в платье с кружевным лифом без бретелек, лентой в крупный рубчик, которая завязывается сзади огромным бантом, а хвосты струятся по пышной фатиновой юбке. — Я ни за что не надену это.
— Я знаю, — говорит она с дерзкой ухмылкой. — Я просто хотела посмотреть, как ты это примеряешь.
За те недели, что прошли между моей выпиской из больницы и свадьбой, моя дружба с Анной росла не по дням, а по часам. Я нахожу ее доброй, милой, удивительно забавной и энергичной для того, кто так много пережил. Лиам часто предлагает присмотреть за Бриджит, чтобы мы могли куда-нибудь сходить, когда он не занят делами Королей, и когда я однажды спрашиваю его об этом, его глаза почти затуманиваются, когда он отвечает:
— У меня часто разрывается сердце при мысли о том, какой тяжелой была жизнь Аны до этого, — говорит он мне, стоя прямо перед дверью поместья Макгрегоров, пока я жду свою машину. — Я знаю, что иногда ей здесь одиноко, особенно без Софии, и все же она никогда не жалуется. Она знает, что это то место, где мы должны быть. Я видел ее видео раньше, — он делает паузу. — Какой она была. С тех пор как она подружилась с тобой, я видел больше проблесков прежней Аны, чем когда-либо прежде, такой, какой она была раньше, такой, какой она обычно бывает только с Софией. Я не могу выразить словами, насколько я счастлив, что она здесь, с тобой, постоянно счастлива, а не только когда София гостит в городе.
Мы с Анной и так проводили много времени вместе, но после этого я стараюсь уделять ей как можно больше времени. Она начинает проводить несколько послеобеденных часов дома, пока я копаюсь в саду, позволяя Бриджит играть в грязи, пока мы разговариваем обо всем и ни о чем. Мы не часто говорим о плохих вещах, которые случались в прошлом, предпочитая оставить это в покое, но, когда это все-таки всплывает, я рада, что знаю кого-то, кто понимает. Найл поддерживает меня во всем, обнимает, когда приходят кошмары, и осушает все мои слезы, но он никогда не сможет по-настоящему понять это так, как понимает Ана… страх быть женщиной, полностью находящейся во власти жестокого мужчины.
Это наш третий поход в магазин для новобрачных, когда мы наконец находим платье, которое мне нравится. Это изящное кружевное платье-колонка без бретелек с достаточной свободой в талии, чтобы скрыть начавшую появляться крошечную детскую выпуклость. На талии у него нежно-розовая лента в крупный рубчик, которая заставляет меня смеяться, вспоминая ленту на талии платья, которое мама заставила меня выбрать для гала-ужина, кажется, это было так давно. Теперь все это похоже на сон, на другую жизнь, и я рада.
Это та жизнь, которую я хочу, даже если бы я никогда не мечтала, что это действительно произойдет.
День нашей свадьбы выдался ярким и солнечным, великолепный теплый бостонский день середины июня. Мрачность моих первых дней здесь рассеялась несколько недель назад, и Найл часто поддразнивает меня по поводу того, что я верила, что у меня не будет еще одного солнечного дня. Теперь здесь все сияет, когда я стою в спальне, пока Ана помогает мне одеться, и смотрюсь в зеркало в полный рост на одной стороне комнаты.
Лиам предложил для нашей свадьбы территорию поместья Макгрегоров или любое другое место, которое мы, возможно, захотим использовать, но Найл и я настаивали, что хотим провести свадьбу здесь. Не важно, что это покажется странным для королевских семей, которые приедут, лишь немногие из них были достаточно близки Найлу, чтобы присутствовать, мы хотели, чтобы наша свадьба была похожа на начало, как оно и есть, в том же месте, где Найл попросил меня стать его женой.
Ана оставляет мои волосы в основном распущенными, как нравится Найлу, зачесывая назад только переднюю часть и закрепляя их сапфировым гребнем сзади. Она протягивает мне выбранный нами букет из красных роз, ромашек и анемонов и наблюдает, как я касаюсь ожерелья с драгоценными камнями у себя на шее, думая о том, насколько этот день отличается от дня моей свадьбы, который мог бы быть, если бы Найл не пришел за мной.