— Сколько я спал? — зевнул я.
— Часа полтора, — сообщил Моня.
— Спать хочу, — пожаловался я.
— Я просто подумал, что, может, для тебя это важно, — сказал Енох, — уж очень они ругались.
— Правильно сделал, — сказал я призраку и с подвыванием потянулся.
— Насколько я понял, они идут в село, к сектантам этим, — сообщил Енох и у меня сон моментально пропал из глаз.
— Хорошо. Что разбудил! — похвалил его я и принялся торопливо натягивать на себя штаны и другую одежду.
Ребят я нагнал уже во дворе.
— Погодите! — крикнул я, плеснув из бочки на лицо пригоршню воды, — я с вами иду!
— Ага! — хмыкнул Зубатов, — а то мы без тебя не разберемся!
— Дома сиди, — хмуро велел Гудков.
— Ну, Макар, сам посуди. Может, там драка или еще что начнется, нужно будет сбегать девчат наших предупредить или к комсомольцам! — сказал я, — не ты же побежишь, и не Виктор. Может у вас каждый кулак на счету будет. А я пригожусь, сбегаю.
— Парень дело говорит, — поддержал меня Зубатов, которому перспектива быть на побегушках не понравилась.
— А если действительно что начнется, а мы ребенка втянули? — засомневался Гудков.
— Мне шестнадцать лет! — возмущенно, как только мог бы возмущаться настоящий подросток, выпалил я, — Александр Македонский в четырнадцать лет войска вёл, а я что, буду до старости за вашими спинами прятаться⁈
— Да пусть идёт, Макар, — поддержал Зубатова Бывалов, — парню где-то же надо набираться боевого опыта. А так, считай, курс молодого бойца будет.
И Гудков сдался:
— Но смотри там у меня, Капустин! — пригрозил он мне, — вперёд не высовывайся, делай, что велю!
Я обрадованно закивал, главное, что меня взяли!
Мы, то есть Макар Гудков, Виктор Зубатов, Семён Бывалов, Зиновий Голикман, Жорж Бобрович и я, вышли со школьного двора и пошли по разбитой дороге в село. Все парни были как на подбор — сильные. Особенно Семён и Жорж. Конечно, мы с Зёзиком были бойцы так себе, но у меня в кармане лежал нож. Думаю, что и Зёзик что-то припас. Да и остальные…То, что у Гудкова был наган — стопроцентно.
А вообще, надо будет по возвращению в город N, озаботиться приобретением огнестрельного оружия. Надо-то было раньше это сделать, но что-то суета вся эта, не сориентировался.
Парни шли молча, только сзади меня о чём-то тихо переговаривались Гудков и Зубатов. Я прислушался.
— А почему ты Степанова и его комсомольцев не привлёк? — спрашивал Зубатов.
— На всякий случай, — ответил Гудков, — пока не особо доверяю я им. Очень меня та ситуация, когда селяне всю скотину резали, а они не вмешались, настораживает.
— Не пользуются авторитетом? — предположил Зубатов.
— Этого не может быть, — категорически отверг эту версию Гудков, — они могут у всех селян не пользоваться, но своих родителей и прочих родственников отговорить спокойно могли бы. Хоть бы немного коров сберегли, детей-то надо молоком поить.
— Что-то я детей тут не вижу.
— Это тоже странно, — сказал Гудков, — такого просто быть не может. Сколько мы деревням и сёлам ездим — почитай в каждой семье по десять-четырнадцать детей. А здесь ни одного не вижу.
— А, может, они дома сидят? — задумчиво сказал Зубатов, — раз сектанты, то, может, нельзя ихним детям по улицам носиться?
— Самому не смешно? — фыркнул Гудков, — как четырехлетнему объяснить, что нельзя на улицу, особенно если погода хорошая? Очень тебя в детстве мамка от улицы удержать могла?