— Отведи…! — шикнул я Еноху.
На второй этаж поднялась женщина, слишком полноватая для своих лет, с двойным подбородком. Одета она при этом была в довольно кокетливое платье, настолько короткое, что её ноги некрасивыми колбасками виднелись из-под подола. В руках эта раскормленная женщина держала две корзинки, накрытые тканью. Из одной шел запах свежей рыбы, из другой — лука.
— Как она в таком коротком платье и на каблуках по базару гарцевала? — задумчиво проводил её взглядом Моня. — Никогда я женщин в этом вопросе не понимал.
Тем временем дамочка, пройдя почти рядом и не замечая меня, достала из кармана ключ и открыла нужную мне дверь. Я рыбкой метнулся вслед за ней, пока дверь не закрылась. В комнате она отправилась сразу на кухню. Я — за ней.
— Пусть вспомнит, что на базаре кошелек забыла у продавца рыбой! — велел я Моне.
— Ну… я не уверен… — начал тот, но я шикнул на него, мол, выполняй.
Буквально через секунду дамочка взволнованно угарцевала прочь из квартиры, бросив неразложенные корзины прямо посреди кухни.
Дверь захлопнулась, щёлкнул замок.
— Ушла! — выдохнул я.
— Ага. Но ненадолго, — прокомментировал Моня, — здесь рынок совсем рядом.
— Нам хватит, — сказал я и велел, — там где-то под подоконником или над ним, должна быть ниша. В ней — шкатулка. Ищите.
Призраки устремились сквозь стены, а я заглянул в корзины. В одной действительно была только рыба. Я торопливо закрыл её обратно. А вот во второй, кроме овощей, еще была домашняя колбаса и творог.
Я нашел хлеб, отрезал кусок и принялся есть вместе с колбасой.
— Нашел! — первым появился передо мной Енох. Взглянув, как я жую, он выдал, — ну ты и наглый, Генка.
— Я есть хочу, — жуя, возмутился я, — утром сперва Степановне рисунок показывал, потом пока куклу ходил отдавать, позавтракать нормально не успел. А где я ещё такую колбасу попробую?
— Там дверца есть, но она обоями заклеена, — передо мной появился Моня и, увидев, как я жую колбасу, осуждающе заявил, — Ну ты и наглый, Генка.
Во ребята спелись! — восхищённо подумал я.
— Где там дверца под обоями? — деловито спросил я и, взяв нож, аккуратно разрезал многослойно наклеенные обои.
Действительно, Вера не обманула. В небольшой нише под подоконником находилась старая шкатулка. Со всеми предосторожностями я её вытащил. Внутри оказалось золото: цепочки, серьги и прочая бабская ерунда.
— Клад! — восхищённо отметил Енох, а я вздохнул.
Клад — это хорошо, только где я всё это продавать буду, чтобы меня не заподозрили? В общем, золота у меня есть, а с деньгами вопрос я так и не решил.
Внезапно за дверью послышались шаги, ключ провернулся в замочной скважине.
— Отводи! — велел я Еноху.
И еле-еле успел разминуться с растерянной дамочкой и выскользнуть в подъезд. Буквально через секунду из квартиры раздался перепуганный визг — дамочка явно увидела раскрытую нишу под подоконником.
— Что дальше? — деловито спросил Моня, когда я вышел из подъезда с независимым видом. Шкатулку при этом я завернул в захваченную из этой квартиры газету (они аккуратной стопочкой лежали там же, на кухне).
— К Фаулеру, — кратко сказал я.
Путь мой пролегал сквозь парк, я спрятался в кустах и вытащил шкатулку. Мда, небедно жила Вера, если это её такие цацки.
— Моня, Енох, вы в старинных украшениях разбираетесь? Мне надо что-нибудь отобрать на подарок Елизавете. Ещё отложить немного на подарки, вдруг позже надо будет делать. А остальное я сменяю на деньги.
— Как Елизавете? — осуждающе сказал Енох, — ты что, на ней жениться собрался?
— Нет, — удивился я.