— Что?
— Ночью?
Пришлось пересказывать всё от начала до конца, и ещё подробно отвечать на уточняющие вопросы призраков.
— Но хорошо, что теперь мы вместе и можно ложиться спать, — зевнул я, — а завтра пойдём искать Верин клад. Мне деньги нужны, одежду купить надо. А то уже меньше недели до поездки в соседнюю губернию осталось, а я всё ещё гол как сокол.
— А не надо было на Изабеллу все деньги тратить, — ехидно попытался поддеть меня Моня.
— И как это ты ляжешь спать? — сварливо спросил Енох, — ты же сказал, что надо нарисовать эту куклу. А рисунок где возьмешь?
— А зачем?
— Степановне показать! — сказал Енох сварливым голосом, — иначе завтра вся улица будет знать,что ты к соседке этой женихаться ходишь. Тебе-то хорошо, ты через пару дней съедешь, а ей с малой дитятей куда потом деваться?
— Ну ладно, — задумался я, — скажу, что на занятия отнёс и сдал.
— Ты что, Степановну не знаешь? — хмыкнул Енох, — она же тебя завтра из дома не выпустит, пока ты ей этот рисунок лично не покажешь.
Он был прав. Я вздохнул и сел рисовать чёртову куклу.
С занятий в аптеке я нагло слинял. Подговорил Лизоньку, чтобы она за меня отмазалась, если что, а сам слинял.
— А зачем? Куда вы пойдёте? — захлопала глазами Лизонька.
Сегодня она была в том же платье, что и на ужине. Ну это понятно, раз я похвалил. Хотя, честно говоря, платье, украшенное рюшами и воланами, смотрелось несколько эпатажно и неуместно в аптеке средь бела дня, тем более на выдающихся мощах Лизоньки.
— Гля, втюрилась-то в тебя как, — заржал Моня.
— Не крутил бы ты голову девке, Генка, — посчитал нужным сделать мне напутствие Енох.
— Это будет для вас сюрприз, Елизавета. Потом всё увидите, — лукаво улыбнулся я и Лизонька окончательно растаяла.
И мы с Моней и Енохом отправились к Вере в дом искать пресловутую шкатулку с кладом. Обитала Вера при жизни в довольно неплохом районе. Раньше здесь селились исключительно мещане, чиновники да купцы среднего звена. Район был тихий, чинный. После революции купцов и мещан кого разогнали, а кого и сослали, чиновники сплошь переобулись и сгинули в вихре революции, а в просторных домах заходили новые хозяева. Сейчас данный райончик облюбовали профсоюзные и партийные руководители, трестовские клерки и совслужащие.
Днём все они были на работе, исключая, конечно же, жен и прислугу. Да и жены с прислугой, как образцово-показательные хозяйки, в это время массово мигрировали на рынок, совершая продуктовый променад, да и платьями друг перед другом похвастаться тоже надо. Поэтому я очень надеялся, что дома не окажется никого, или по минимуму. Именно то, что мне нужно.
— Отводи глаза, если что, — велел я Еноху и устремился в нужную квартиру.
Это была просторная квартира, которая закрывалась на массивную дверь и хитромудрый замок.
Перед дверью я завис.
— Приехали, — сказал я. — Затея не удалась.
— Жди! — велел Моня и вошел прямо в дверь.
Ну ладно, стою, жду.
Через полминуты Моня появился передо мной и заявил:
— Замок французский, можно легко открыть булавкой.
— У меня нет булавки, — запечалился я.
— А как ты шел обносить квартиру, если у тебя ни отмычки, ни булавки? — удивился Моня.
И тут на лестнице послышались шаги. Женские (их выдал перестук каблучков).