И первым пошел по берегу пруда. Ноги увязали в иловатом песке, но в принципе идти было более-менее нормально. Главное, чтобы ям под водой не было.
— Зачем по воде? — возмущённо шикнула Настасья, — ноги только промочим.
— А вдруг у Епифана собаки, — ответил я.
— А-а-а-а, ну да, — согласилась она и послушно пошлёпала по воде за мной.
Я отобрал у неё тяжелый узел с барахлом, и теперь аж запыхался. Мы стремительно, уже не таясь, вбежали в лес и понеслись дальше. Наталья, очевидно, хорошо знала местность, так как уверенно командовала:
— Прямо! Сюда! Туда!
Конечно, разобраться в её командах было непросто, но я в таких случаях просто смотрел, куда бежит она, и бежал следом.
Не знаю, сколько времени так прошло, но уже стало светать, когда мы, преодолев болото, выскочили на большую лесную прогалину.
— Привал! — скомандовал я, и сел на ствол поваленного дерева.
— Ох! — простонала Настасья и тяжело плюхнулась рядом.
— А теперь рассказывай! — велел я строго.
Глава 23
История Настасьи оказалась банальней, чем коровья лепёха. Пятая дочь в многодетной семье, забитая глухая деревушка, замученные от бесконечной полевой работы родители. В перспективе ей светило лишь раннее принудительное замужество, такая же беспросветная деревенская жизнь и скука.
Да, да. Именно скука и стала основной причиной, почему Настасья повелась на сладкие рассказы сектантских агитаторов о новой жизни и ушла с ними из дома. Сначала ходила по сёлам, помогала раздавать листовки и прокламации. Затем, когда чуть подучила основные тезисы — полноценно агитировала. А однажды на большой сходке, где был сам основатель — Епифан, который отметил красоту девушки и сметливость, она стала его второй любовницей под именем Саламея-мироносица.
Ну вот, пожалуй, и всё.
— Мда, — сказал я (а что ещё тут говорить?). — А бежать почему от Епифана решила?
— Страшный он человек, — опустила голову Настасья, — иногда я думаю, что и не человек он вовсе.
— Ты ещё скажи, что веришь в его божественную природу, — хмыкнул я. — Что сам Мессия спустился с неба и принёс вам Истинное Слово.
— В божественную не верю, — покачала головой девушка и внимательно посмотрела на меня, — а вот то, что душу свою он продал кому не надо — это точно.
Я улыбнулся.
— Я серьёзно! — вспыхнула Настасья. — он умеет людей к себе как-то привязывать, понимаешь? И они потом делают всё, что он захочет!
— А ты?
— И я поначалу делала, — плечи Настасьи опять поникли, — а потом перестала. Ну, то есть я делала вид, что всё делаю, а на самом деле перестала.
— Так он волшебник? — мой скепсис над суеверным ужасом этой необразованной сектантки ещё больше увеличился.
— Не волшебник! Я в сказки не верю, не думай! И не надо смеяться! — огрызнулась Настасья, — но иногда проводит тайный божественный обряд и люди становятся его цепными псами.
— И над тобой проводил?
— Да, он стоял сзади меня и слова какие-то говорил, — поёжилась Настасья, — от этих слов очень холодно стало. А потом я ничего не помню. Очнулась — день уже был. И с тех пор больше всего на свете мне хотелось угодить своему Учителю.
— Так, может, ты в него просто влюбилась?
— Нет, точно не влюбилась, — поёжилась Настасья, — ты понимаешь, я уже была не Настасья.
— А сейчас что изменилось?